— Чистая правда, — Питу незачем было лукавить, всё-таки он добровольно вызвался на смерть ради Китнисс, и это видела вся страна.
Рубака пожал ему руку своей единственной, могучей дланью. Хеймитч откланялся, а разговор продолжился за ранним завтраком:
За завтраком ментор одиннадцатого объяснил: после того, как он узнал, что в соседнем дистрикте случилось невероятное событие — парень ради своей девчонки добровольно вызвался на Голодные игры, такого за всю историю Панема еще никогда не случалось — он твердо понял, что ни в Капитолии, ни в дистриктах такое невероятнейшее событие не смогут ни пропустить, ни проигнорировать. И уже сегодня менторы других дистриктов начнут завлекать трибутов из дистрикта 12 в союзники.
- Но вам, ребята, не надо торопиться. Теперь не вам нужны друзья, а с вами захотят подружиться все. Именно про это я и пришел предупредить вас как можно раньше. Скажи, Китнисс, а правда то, что ты умеешь обращаться с луком и стрелами?
Китнисс очень забеспокоилась: выживание даже не ее, а ее семьи зависело от ее умения держать язык за зубами: глава миротворцев Крей пришёл попрощаться с ней лично и клятвенно пообещал ей в присутствии своего заместителя Кассия Марлоу, что даже если она погибнет, ее семья будет взята им, Креем, за содержание. Взамен за молчание, что браконьерство, которым занимались она и Гейл не их личная инициатива, а всё происходило по взаимному сговору и при прямом покровительстве его, самого высокопоставленного офицера миротворцев в дистрикте. Также Крей гарантировал, что он использует свои связи в Капитолии, и что спонсоры ей будут обеспечены. Главное — ее молчание. Поэтому Китнисс очень обеспокоилась: ну, ладно, Хеймитч, всё-таки свой, из дистрикта 12, а Рубака???
И снова ей на помощь пришёл Пит, тем более на законных правах „ее защитника“:
— Простите, не поймите меня неправильно, но это очень щекотливая тема. Дистрикт 12 маленький, все всех знают. Вот и Китнисс в нашем дистрикте хорошо знают, ведь ее дедушка держал единственную в дистрикте аптеку: нашего ментора она знает задолго до Жатвы, также знакома с мэром и с другими влиятельными лицами. Например, с моим папой, может вы слышали, мы, Мелларки, держим единственную в дистрикте пекарню. Снабжаем хлебом несколько тысяч людей, — хитрый Пит решил увести тему разговора в сторону от Китнисс.
Рубака рассмеялся и ответил:
— Молодец, выкрутился. Но как одна пекарня на весь дистрикт? Вот у меня дома только по близости от деревни победителей, где я живу, рядом есть три пекарни и одна пивоварня.
— Ну, я же говорю, дистрикт 12 маленькое изолированное поселение рядом с двумя шахтами.
— Однако не только в вашем дистрикте не любят откровенничать. У меня дома порядки очень строгие и язык держать за зубами более чем полезно. Поэтому я не стану приставать с вопросами, давайте рассказывать буду я сам, согласны?
— Согласны, — Китнисс ответила синхронно с Питом, что выглядело довольно забавно.
— Дистрикт 11 известен во всём Панеме как место, где выращивается зерно, ягоды, фрукты и овощи, но главное мы выращиваем хлопок. Вся одежда делается из хлопка из дистрикта 11. Наш дистрикт такой большой, думаю, он в десять раз больше вашего. Точно могу утверждать, мы кормим и одеваем всю страну, хотя шьют одежду, конечно, в дистрикте 8. Но живём мы настолько бедно, что редко кто доживает до 50 лет, мой отец умер от заражения крови, порезавшись серпом, ему не было и 30 лет, я тогда был ещё маленький и мой младший брат умер от недоедания ещё до выигранных мною игр. И всё потому, что всё выращенное нами, забирает Капитолий.
— А картофель, который привозят к нам, выращен в одиннадцатом? — спросила Китнисс, она была удивлена откровенностью Рубаки.
— Конечно, но сначала его, как и зерно из дистрикта девять, по железной дороге отправляют в Капитолий, причём, часть портиться по дороге, затем гниёт на элеваторе в столице и только потом его отгружают в дистрикты, Капитолию нет дела, что вы получаете гнилые продукты, ведь взять себе самое лучшее, Капитолий успевает.
— А вы не боитесь, что нас подслушают, — Пит был изумлен еще больше, чем Китнисс.
Рубака улыбнулся ребятам, помолчал немного, а затем ответил Питу:
— Боюсь? Нет, парень, мне приходится уже четверть века каждый год отвозить двух детей, мальчика и девочку в Капитолий, а затем я привожу обратно их мертвые тела. А затем я смотрю в глаза их родителям, всё это напрочь убивает страх, — Рубака говорил негромко, но ее слова, будто острые иглы вонзались в сердца Китнисс и Пита, — поэтому мы с вашим ментором напивались до чертиков каждый год в Капитолии. Но, знаете, в этом году всё по другому!
Китнисс с Питом превратились во слух и затаили дыхание:
— Народ в этом году, собравшись на Жатву в дистрикте 11, был настроен очень немирно, такого количества злых молчащих людей, я еще никогда не видел. Но когда выпала имя девочки, ее зовут Рута и ей всего двенадцать лет…
— Ой, — внезапно вскрикнула Китнисс и ее лицо резко побледнело.
Рубака же продолжил говорить уверенным голосом, его лицо было суровым:
