Мировой экономический кризис, начавшийся в 2008 г., привел к росту безработицы. В США, где значительная часть населения живет в пригородах и имеет большие участки земли (нередко по гектару у каждого дома), огородничество быстро развивается с начала 2009 г. Немало семей завели и кур. Это происходит не потому, что в стране не хватает продовольствия, а потому, что у людей, не имеющих работы, а это почти 10% работоспособного населения, не хватает денег. Существует проект превращения депрессивного Детройта в большой городской огород. Почти все газеты обошла недавно фотография бункера в Токийском банке, который был превращен в рисовое поле на гидропонике с искусственным освещением.
Садоводство и огородничество являются наиболее продуктивной формой полезной физической активности. В медицинской практике в последнее десятилетие сформировалась особая дисциплина «садоводческая терапия» (Horticultural therapy), которую рекомендуют людям всех возрастов и при множестве различных хронических болезней. Эта терапия особенно эффективна при депрессиях, а у детей – при аутизме. Наш скромный садово-огородный кооператив возник в 1912 г. Скоро он будет отмечать свое столетие, как я надеюсь, с нашим участием.
1.
2. Народное хозяйство РСФСР. 1987. С. 237.
3. Сельское хозяйство в 1996 г.: По материалам Госкомстата РФ // Экономист. 1997. № 5. С. 28 – 31.
4.
5. United Nations Development Programme: Urban Agriculture: Food, Jobs and Sustainable Cities. Publication series for Habitat II, 1996. Vol. 1. UNDR.
Ожирение как явление человеческого бытия существовало во все периоды истории и обычно не считалось патологией. Была очевидной и непосредственная связь ожирения с перееданием, потреблением большей массы пищи, чем это требовалось организму для удовлетворения необходимых текущих затрат энергии.
Способность к созданию резервов энергии в форме жира или полисахаридов всегда существовала у многолетних растений и животных как полезное приспособление, необходимое для выживания в условиях сезонных колебаний температуры, освещения и влажности. У человека, как и у всех других млекопитающих, запасная энергия резервируется в форме гликогена и жира. Однако максимальный резерв гликогена, образуемый в печени и мышцах, не превышает у человека 250 г, что соответствует 1 000 ккал. Этот гликоген расходуется каждые сутки, обычно во время сна, на поддержание стабильного уровня глюкозы в крови. Жировые резервы, которые есть у человека и при оптимальном весе тела, обеспечивают около 140 000 ккал, то есть «стратегический запас» энергии на 60 – 70 дней. Этот резерв создается 15 – 16 кг жира, равномерно распределенного в подкожной жировой ткани и в мышцах. Запасной жир, имеющий плотную консистенцию, обеспеченную преобладанием насыщенных жирных кислот, выполняет также полезные функции: теп лоизоляцию, амортизацию и защиту внутренних органов от механических повреждений. Дополнительные резервы жира, отложения которого в далеком прошлом существовали лишь как сезонное приспособление, могли накапливаться в нижней части тела, не создавая проблем для передвижения (а у женщин и для беременности). Этот сезонный запас также мог достигать 15 – 20 кг. Он имел менее плотную консистенцию благодаря большей пропорции мононенасыщенной олеиновой жирной кислоты. Жировая ткань имеется почти во всех органах и в мышцах.
Сельскохозяйственное производство, отделившее человека от природных биоценозов, позволило людям преодолевать трудные зимние или засушливые сезоны года запасами продовольствия, а не резервами собственного жира. Избытки продовольствия способствовали возникновению городов, развитию ремесел и промышленности. Переедание и ожирение появились именно в городах, причем как социальное явление в основном среди высших слоев рабовладельческого, а затем и феодального общества. До изобретения паровых машин и генераторов электричества труд был мускульным и обеспечивался энергией продуктов питания. Физические усилия составляли и основу воинских профессий. Однако у тех слоев общества, жизнь которых не требовала мускульной работы, пища начала приобретать дополнительные эстетические свойства. Кулинария постепенно превращалась в вид искусства, удовлетворяя не столько физиологические потребности в энергии, сколько желание получить удовольствие. Таким образом питание стало выполнять дополнительные социальные функции. Ожирение в этот период истории не могло быть массовым.
