Пора возвращаться. Докладывать генералу.
– Ван, – губы Гладыша шевельнулись, сложились в усмешку. – Командир. Я…
– Тихо, – сказал Иван. – Молчи.
– Не тот…
– Что? – Иван наклонился к лежащему. – Что ты говоришь?
– Не тот туннель, – сказал Гладыш. Редкие зубы обнажились в окровавленной улыбке. – Командир. Мне теперь в ад?
Иван покачал головой. Нет. Гладышев – убийца и маньяк. Но даже убийце и маньяку не помешает немного надежды.
– Хорошо, – сказал Гладыш и замер. Плоское, изрезанное морщинами лицо обмякло.
Черт.
Иван встал. Обернулся. Вдали мелькали лучи фонарей. Скоро здесь будут патрули Альянса.
Пора было идти на Сенную. Скрываться от правосудия.
– Ушел, – сказал Мемов, провел пальцем по губам – вправо, влево. Губы были сухие и растрескавшиеся. А все нервы, нервы. – Сукин сын. Убил Орлова и ушел. Сейчас он где? На Садовой-Сенной?
– Скорее всего, – Сазонов опять подошел к слоникам. Мемов с трудом подавил желание одернуть его. Успокойся.
– Нужно понять, что он будет делать.
– Думаю, он пойдет на Ваську.
Мемов кивнул.
– Если он туда доберется, мы получим маленькую гражданскую войну.
Василеостровцы бредят своей независимостью. А тут герой, вернувшийся из мертвых.
– Ага, – сказал Сазонов.
Поднял слоника и изобразил им в воздухе скакуна. Тык-дык, тык-дык.
Придурок, подумал генерал почти с ненавистью.
Тык-дык, тык-дык. Скачет слоник.
– Оставь, пожалуйста, игрушку в покое, – генерал повысил голос. Сазонов шутливо отсалютовал. Слоник вернулся на место. – И слушай.
Мемов прошелся по кабинету. Остановился перед той, старой картой, что видел еще Иван – Альянс, Веган, цветные булавки. И мрачное будущее. А я ведь сказал ему правду, подумал генерал. Только Иван все равно не поверил…
А когда поверит, будет поздно.
Война уже начнется.
– Перекроем все станции Альянса. Объявим розыск и награду за его голову. В конце концов, мы всегда можем назначить его военным преступником. Это срабатывало раньше, сработает и сейчас. Тогда Меркулова будут искать еще и придурки из мирового совета метро. Так, что еще. Главное, чтобы Иван не попал на Василеостровскую… Я приказал усилить охрану станций.
– Патрулей мало, – сказал Сазонов.
– Что ты имеешь в виду?
Сазонов с улыбкой покачал головой. Чему он радуется, интересно? – подумал Мемов с раздражением. Четыре трупа за день, из них один случайный прохожий, а он радуется.
– Он может найти другой ход на Ваську. Я с ним работал, не забывайте, генерал. Иван отличный диггер.
Мемов заложил руки за спину, качнулся с носка на пятку и обратно. Помолчал. Наконец поднял голову и посмотрел на Сазонова:
– И что ты предлагаешь?
Сазонов улыбнулся.
– Руби кабеля! Сворачивай!
– Давай, давай, живее. И тщате́льнее работаем, тщате́льнее! – подбадривал капитан солдат.
Ручка привода ходила вверх-вниз. Огромная квадратная гермодверь, медленно, величественно сдвинулась и начала неторопливо, по миллиметру, закрываться.
– Не укладываемся в норматив, Фенченко! – крикнул он одному из солдат. – Что ты будешь делать, если угроза наводнения, а? Оно тебя ждать не станет. Работай ручкой, работай. Туда-сюда, туда-сюда. Навыки-то есть? Каждую ночь ведь тренируешься!
Солдаты хохотали. Гермодверь медленно, неумолимо вставала поперек туннеля, наглухо закрывая путь.
– Солдатик, что же это делается? Что же это, а?!
Караванщица, ехавшая на Василеостровскую с мужем и грузом тканей, подбежала к командиру.
– Блокада, – сухо сказал «солдатик», которому минул уже четвертый десяток. – Поворачивайте на Адмиралку, мадам, здесь больше прохода не будет. – Он помолчал и добавил: – Угроза затопления, ясно?
Он вернулся к солдатам. Давай, давай. Те уже соревновались, кто лучше сделает «вверх-вниз». Гермодверь неумолимо закрывалась.
– Будем васькиных голодом морить, – сказал он сержанту. Помолчал, наконец осознав сам, что на самом деле происходит. – Совсем долбанулись наши начальники. Детей-то за что?
Известия о блокаде Василеостровской достигли ушей Ивана на следующий день. К этому времени заговорщики собрались на Сенной, в снятой на время гостиничной комнате. Дороговато, но уединение важнее.
Садовая-Сенная-Спасская не выдает Альянсу преступников.
А если хорошенько заплатить, то Садовая-Спасская дает возможность преступникам даже сделать один телефонный звонок.
– У аппарата.
Иван медленно сказал:
– Что это значит, генерал?
– Я просил тебя не убивать Орлова, – сказал Мемов. Голос был усталый. – Зачем?
– Что? – Иван замолчал. Вот как все повернулось.
– Никаких переговоров не будет, Иван. Ты теперь убийца и террорист, а с убийцами и террористами переговоров мы не ведем. Как и с военными преступниками. И если честно… – Генерал помолчал. – Ты меня сильно разочаровал, Иван.
