Второй блокпост. Здесь трупов еще больше. Впереди – вопли ярости и выстрелы.
Дымная пелена. Запах горелой пластмассы.
Они вырвались на платформу. Ярко! От обилия света голова закружилась. Пожилой человек в оранжевом пуховике выскочил навстречу, совершенно ошалевший. В руках вертикалка. Иван выстрелил в него – пум! Промазал. Выстрелил еще раз. Пум. И все.
Уже подбегая, увидел, как тот начинает заваливаться. Лицо растерянное.
Перед наступлением они надели пластиковые бутылки на стволы винтовок и автоматов. Бутылки набили стекловатой. Самодельные глушители. Тем не менее неплохо работают. Шакилов подсказал, он известный знаток оружия.
Оранжевый упал. Иван перескочил через тело, навстречу диггеру бежали трое в серой форме МЧС – древней, как само метро. Выстрел. Пуля взвизгнула, отскочив от гранита. Искры. Иван в прыжке перекатился к кроваво-красной стене. Плавным движением – раз! – оказался за выступом.
Очень удобная станция. За каждым выступом можно спрятать по стрелку. Ну, не спать. Иван опустил руку к ремню. Рванул с пояса холодный железный шар. Кольцо, рычаг, раз, два!
– Закрыть глаза! – орет Иван.
Полетела.
Граната. Иван садится на пол и затыкает пальцами уши. Глаза закрыты.
БУМММ. Вспышка видна даже сквозь сомкнутые веки. Иван открывает глаза, вскакивает…
– Вперед!
Он добегает до спуска в подземный переход. Тот обложен мешками с песком. Видит, как из щели между мешками высовывается дуло автомата…
– Ложись! – кричит Иван.
Очередь бьет в бегущего первым Коляна, срезает его начисто. Иван успевает упасть на пол и перекатится в сторону.
Нащупывает на поясе вторую гранату. Так, кольцо, рычаг…
– Глаза! – орет Иван и бросает.
БДУМММ. Сквозь ладони просвечивает красным, свет достигает задней стенки черепа и отскакивает. Перед глазами – цветные пятна.
Иван, лежа, поднимает «ублюдка» к плечу. Почти беззвучные в таком шуме выстрелы. «Ублюдок» долбится прикладом в плечо. Попал, нет? Иван не знает. Вперед, не задерживаться.
– Ур-р-ра-а-а! – орут рядом. На светлом граните платформы чернеют тела. Грохот выстрелов оглушает.
Иван пробегает мимо упавшего адмиральца (похоже, конец Коляну), прыгает к баррикаде вокруг спуска в переход, она высотой по пояс человеку, переползает вдоль стены мешков, пригнувшись, почти на четвереньках. Поднимает автомат над головой и стреляет за стену вслепую. Рикошет по граниту. Стон. Неужели попал?! Иван отползает назад, резко выглядывает за баррикаду. Неподвижное тело. Хорошо. Иван рывком переваливается через стену. Зацепившись, падает грудью на мешки с песком. Твою мать. Дикое ощущение, что штурмуешь собственную станцию, Василеостровскую. Вперед, не думать – он вскакивает…
И оказывается лицом к лицу с человеком в помятой серой форме, выскочившим из перехода.
Рыжие волосы, пористая бледная кожа.
Бордюрщик поднимает голову, мгновение смотрит на Ивана. Светлые глаза его расширяются… Иван вскидывает автомат к плечу. Щелк. Патроны кончились. Иван нажимает на спусковой крючок еще раз, словно патроны вот-вот появятся. Палец сводит от напряжения. Бордюрщик начинает поднимать оружие. Иван прыгает к нему, бьет в нос автоматом – плашмя, как держал. Н-на! Лязг зубов. Бордюрщик отлетает назад, задирая подбородок… Миг. Смотрит на Ивана. Открывает рот, словно собирается что-то сказать. Из носа у него вырывается темная струйка. Рыжий бордюрщик моргает. Удивление. Иван поворачивает «ублюдка» и бьет еще раз. Н-на! Под пальца ми мокрый металл. Н-на! Да падай же! Бордюрщик, наконец, падает.
Стоя над поверженным врагом, Иван оглядывается.
КРАСНОЕ.
Белое лицо Маяковского на кровавой стене – чудовищное, огромное – качается перед глазами Ивана. Кажется, что оно проступает сквозь слой крови.
Полстанции заволокло дымом. Ревет пожарная сирена. И света – сколько все-таки здесь света!
Очередь бьет в проем снизу, из подземного перехода. С визгом рикошетят пули, выбивая из стен куски кроваво-красной смальты. Одна из пуль попадает в световой карниз, тук, с громким хлопком взрывается лампа. Меньше света. Иван пригибается. В сверкающем облаке осколков и дымки, Иван видит (вот же фигня) силуэт бегущего тигра. Дергает головой. Моргает. Не сейчас. Мимо бегут люди в камуфляже. Иван дергается было… выдыхает. Это свои.
Резкая вонь пороха и ржавый запах крови. Дым.
КРАСНОЕ.
Из дыма, заполнившего станцию, выходит Шакилов, морщится, держится за щеку. Лицо у него залито кровью, левая сторона – один громадный синяк.
– Что с тобой? – спрашивает Иван. Шакилов морщиться, сплевывает кровью.
– Да, поскользнулся, – говорит он. – Упал мордой прямо в ступеньки. Все поразбивал. Видишь, – он обнажает зубы в улыбке. Двух или трех передних нет. Еще парочка стоит криво. Розовые от крови. – Ну, как, смешно?
– Еще бы, – говорит Иван. – А что со станцией?
Шакилов поднимает руку. Взявшись пальцами, расшатывает и выдергивает зуб – лицо перекашивается от боли, багровеет от усилий. Р-раз.
Он бросает зуб на пол. Сплевывает – сгусток крови алеет на светлом мраморе пола. Белый зуб, точно кусок пластмассы…
– Фсе, – говорит Шакилов. – Маяк наша. Блин.
