Тело было очищено от одежды и ритуальных повязок. На груди девушки был Y-образный надрез, грубо зашитый. Значит, ей делали вскрытие, понял Убер. Интересно-интересно.
Мортус оглядел девушку.
– Кровоподтеки, порезы. Угу-угу.
– Ее били? – спросил Убер.
Мортус кивнул.
– Да, и очень сильно. Синяки разного времени, есть даже недельные. Следы от веревки на запястьях и лодыжках. Несколько ребер сломано.
– А это? – Убер показал на жуткое синее пятно.
Мортус пожал плечами.
– Ничего не значит. После смерти часто появляются пятна. Скорее всего, она упала лицом на пол, уже мертвая. Но, может, и нет.
– Ее изнасиловали? – Голос скинхеда был холодный и ровный. Только воздух вокруг словно звенел от напряжения. Точно был насквозь пронизан электричеством.
Мортус помедлил. «Кажется, тут все может закончиться большой кровью», – подумал он. Вздохнул и заговорил:
– Кровоподтеки на внутренней поверхности бедер. Разрывы влагалища. Разрыв ануса. Ожоги на ягодицах – возможно, от сигарет. Следы порезов, некоторые загноившиеся.
Убер стиснул зубы, пошатнулся. Усилием воли удержался на ногах. «Спаси мою маму, ангел».
Дракон внутри него расправил чудовищные крылья и расхохотался.
«Убей их всех».
– Да, ее зверски изнасиловали. Много раз. Издевались.
– Она пропала месяц назад.
– Видимо, все это время ей приходилось… – Мортус попытался подобрать слово: – …несладко.
Несладко, с-сука. Убер сжал зубы – до боли. «Почему я не пришел сюда на полтора месяца раньше?! Чем я, черт побери, был таким важным занят?!» Он почувствовал ярость и бешеное, невозможное презрение к себе.
– Как она умерла?
– От удара в затылок, скорее всего. Перелом основания черепа. Возможно, когда убегала. Не знаю.
– Значит… – Он помедлил. Как же это сказать? Не спросить же напрямую о драконе. – Звериных следов нет?
Мортус задумался. Покачал головой.
– Есть несколько укусов на плече. Вот здесь. Но это явно человеческие зубы. Раньше такие укусы назывались «укусы страсти». Но сам понимаешь, это далеко не означает, что страсть – взаимная.
Убер выдохнул сквозь зубы.
Кивнул. И ушел.
– Спасибо, – крикнул он, обернувшись.
Мортусы переглянулись.
– Кажется, нам лучше поторопиться, – сказал старший мортус. – Быстрее.
– Почему?
– Потому что я так сказал.
«Иначе нам придется везти как минимум на несколько трупов больше», – подумал мортус.
– Быстрее!
Дрезина дернулась, заскрипела и покатилась, неторопливо набирая скорость. Туда, в темноту туннеля. К Кладбищу. К дому.
Маясь от непонятного смятения, он пришел в «Спятившего краба». Бармен посмотрел на него с удивлением, потянулся за бутылкой… Убер покачал головой: сегодня не надо.
– Тебе вышибала не нужен? – спросил Убер. Он не мог избавиться от гнетущего чувства тревоги. – Заодно и грузчик, и мойщик посуды. Даже пару котлет приготовить могу, если надо. Ими даже можно будет кого-нибудь отравить. Ну что, берешь? Заодно часть кредита спишу.
– Обсудим, – сказал бармен.
Два часа Убер в «Крабе» отрабатывал свой долг. Носил ящики, потом помыл посуду, затем вернулся и снова начал таскать. Тяжелая работа прочищала мозги, выталкивала из головы муть и туман. Убер уже взмок, но не останавливался, работал как автомат.
Там его и нашел Кривой.
– Я смотрю, твоя карьера пошла в гору, – сказал одноногий сталкер.
– Ага, – сказал Убер, взваливая на плечи мешок. – Ты как раз наблюдаешь мой блестящий выход в стратосферу. – Он поднатужился, поднял мешок и потащил. Одноногий, однорукий, одноглазый сталкер хмыкнул и ловко перебежал на своем костыле, сел на гору мешков. Зажмурился, вдохнул.
– Как думаешь, люди часто обращаются к Богу с просьбами? – спросил он.
Убер пожал плечами. Сбросил на землю мешок, достал из кармана рубашки курево. Протянул Кривому самокрутку.
– Я нечасто. Я, сука, атеист. Остальные – видимо, постоянно. – Он дал Кривому прикурить. Китайская зажигалка уже умирала, пришлось долго трясти ее, затем чиркать, чтобы добиться огонька.
– Верно, люди постоянно. И как часто они получают ответ свыше? – Кривой выпустил дым.
Убер хмыкнул.
– Вот то-то и оно, – сказал Кривой. – Я вот думаю, люди просят-просят, но совсем не готовы.
– К чему тут готовиться? – Убер удивился.
Кривой хмыкнул.
– Правда? А что, если однажды Бог ответит?
Убер замолчал, почесал затылок. Улыбка Кривого стала шире:
– Ты об этом не подумал, верно? Никто об этом не думает. Все считают, что будут жить вечно – и вечно ныть, ныть, ныть. Просить.
– Я… я ничего не…
– Но однажды в трубке кто-то ответит.
– Бог?
– Может быть, – сказал Кривой.
– И потом он придет?
– Вряд ли он сам. Скорее, он пошлет кого-то вроде тебя.
Они еще покурили. Потом Убер плюнул, ушел в «Краба». Вернулся с бутылкой сивухи, разлил на двоих. Себе чуть-чуть, Кривому – полную. Выпили, продышали, закусили.
– Тебе легко, – сказал Кривой. Старый сталкер уже порядком захмелел. – Ты сейчас молодой и сильный. И можешь любому с легкостью дать в морду.
Убер хмыкнул. Размял кисти, костяшки щелкнули.
– Это да.
