Человек опустил руки, нашарил что-то на поясе. В следующий миг, в ту же секунду, когда свет вспыхнул, Убер закрыл глаза и мягко шагнул в сторону, и еще – пока человек ослеплен собственным огоньком. И опустился на колено. Кукри переместил к бедру. Одним ударом снизу вверх – и конец. Кажется, тут становится все опаснее, на «Обводном».
Свет загорелся.
– Убер, я тебя не вижу…
Убер выждал секунду и прыгнул вперед, вслепую. Он знал, где человек стоит.
Убер опрокинул человека и приставил нож к горлу. Затем открыл глаза.
– Убер! – прохрипел человек. – Не надо!
Это был Соловей.
– Зачем ты здесь? Где Мамед? – спросил Убер. Перед глазами все еще плыли яркие пятна.
– Не знаю.
– Мне чудится, – сказал Убер медленно и спокойно. Так, что Соловей замер и выпрямился. – Что меня здесь все пытаются наебать. Не делай этого, ты же умный.
– Я просто… – Соловей замолчал.
Убер внезапно увидел, как сползает с его лица эта маска, фальшивое обличье. Соловей устал притворяться.
– Мамед все? – спросил Убер.
Соловей усмехнулся. Затылок Убера заледенел. Он практически чувствовал, как кто-то… Чечен? Желтый? целится ему в затылок.
– А ты как думаешь? – спросил Соловей.
– Жаль. – Убер медленно окинул взглядом противника. – Что теперь?
– Между нами?
– Ага.
Соловей помедлил. В какой-то момент глаза его сделали едва заметное движение – но Убер заметил. Так, подумал Убер. Один человек за моим левым плечом. И наверное, двое с другой стороны. Наверное, все с оружием.
Что такого в простом списке? А?
Ведь сам дракон на «Обводном» – совсем не тайна. А вот список жертв… Как они всполошились. Мамед был прав.
– Ты, кажется, задержался здесь, – сказал Соловей.
– Это точно.
– Не пора ли тебе свалить? Или, говоря по-простому, уебать навстречу солнцу?
Убер пожал плечами.
– На Звоне карантин. Сам знаешь.
– А ты как сюда пришел, так и уходи.
Убер засмеялся.
– Правда?
– Я могу дать тебе все, что нужно. Фильтры, химзу, воду, еду, даже карту. И патроны для оружия найдутся.
Убер посерьезнел. «Даже патроны».
– Хорошее предложение. – Он кивнул. Потер висок. – Что требуется от меня?
– Уйти. И больше не мутить воду.
– А зачем тебе это, Соловей? Я не очень пока понимаю. Не проще ли меня убить? А?
Молчание.
Соловей широко улыбнулся, развел руками.
– Это от тебя зависит. А вообще… Зачем нам тебя сложности и взаимные упреки? Если мы можем договориться…
Убер внезапно выключил фонарь. Темнота ударила по глазам. Убер мгновенно пригнулся, нырнул в сторону. Выстрел, чуть запоздалый, высветил на мгновение помещение. БУХ! Ударило по ушам.
Убер прикрыл глаза. Мягко ушел в сторону. Включим стелс-режим. Так, кажется, это называется?
Мысленно он вызвал картинку, стоп-кадр, когда вспышка выстрела осветила темноту.
Соловей, лежа на полу, крикнул:
– Не стрелять! Это я! Кто там стреляет, блять?!
Он медленно поднялся. «Не хватало, чтобы меня пристрелили свои же».
Темнота. Убер исчез.
Соловей огляделся. Ничего не видно. А Убер где-то здесь был. «Мы можем сейчас всю “Волковскую” обегать, а Убера не найти». Вот ведь бритоголовая зараза.
– Убер, выходи! – крикнул Соловей. – Мы с тобой можем найти общий язык. Я знаю!
Тишина.
– Я промазал, – крикнул казах по прозвищу Йобанаджизнь.
– Ты вообще заткнись, придурок! – закричал Соловей в ярости. – Где он?
– Не знаю я.
– Дурак. Зачем ты вообще стрелял?
Тишина. Все напряженно оглядываются. Лучи фонарей рыскают вокруг.
Вдруг казах вскрикнул. Тонко, словно подвывающее. Фонарь отлетел в сторону, Все бросились туда – никого. Казах по прозвищу Йобанаджизнь, получивший это прозвище по любимому его выражению, лежал на земле.
– Черт! Куда он делся? – Соловей разозлился. – Где он?!
– Не знаю.
– Хватит валяться, блять.
Казах сел на землю, покачал головой.
– Он меня ударил и убежал. Совсем дурной. Злой человек. Йобанаджизнь.
– Вставай, дебил. Ружье твое где?
Казах огляделся.
– Нету.
– Вот придурок. Встать, я сказал!!
– Йобанаджизнь, – уныло протянул казах. И нехотя начал подниматься. Соловей ударил с оттяжкой, так, что казаха подняло над землей и откинуло назад.
Он рухнул на платформу, застонал. Уныло зашевелился, начал вставать.
– Куда, черт подери, он мог пойти? – в сердцах сказал Соловей. – Ну же! Думайте, дебилы!
– Храбрые – это мое племя, – сказал Убер негромко. – Моя кровь.
Он наклонился, закрыл Мамеду глаза. Все-таки храбрость интересная штука. Неуловимая.
Вроде бы думаешь, что ее нет и не будет в этом человеке – а потом раз, а он кремень. А ты думал, тесто.
Или наоборот.
«Прости, брат. Я пришел слишком поздно». Когда в него выстрелили, Убер в темноте выбрался в туннель и бегом, не обращая внимания на больную ногу, добрался до «Обводного». Спросил у местного, куда идти, и нашел каморку Мамеда – она была в служебном тупичке. И вот он здесь.
Убер выпрямился. Огляделся.
