Творчество Питера Брейгеля Старшего, великого нидерландского художника,--- одна из самых ярких страниц истории европейского искусства. Картины его привлекали и привлекают многих исследователей. Но жизнь художника остается в тени. Но потому, что не заслуживает внимания. Исторических документов о жизни Брейгеля почти не сохранилось. Даже год и место его рождения --- загадка, до сих пор вызывающая споры. Книга Сергея Львова --- попытка воссоздать биографию художника, обстоятельства его жизни, изменения его внутреннего мира по тому, как они отразились в его картинах, гравюрах п рисунках. Книга передает атмосферу эпохи, в которую жил и работал Брейгель. Его жизнь озарена огненными отсветами Реформации. Он жил в годы борьбы католиков против гугенотов во Франции, яростного наступления католической реакции во всех странах Западной Европы, иконоборческого движения и начала движения гезов в Нидерландах. Книга С. Львова говорит об ощущениях и страстях, страхах и надеждах времени, отразившихся в творчестве Брейгеля. Она ведет читателя на улицы и площади Антверпена и Брюсселя, в сутолоку масленичных карнавалов, в кабинет алхимика, на дороги Франции и Италии, в Рим времен инквизитора Караффы, в лес, где собираются анабаптисты на тайную проповедь, в мастерские художников, в гравюрную лавку «На трех ветрах
Художник Питер Брейгель Старший, называемый иногда, согласно старинной традиции, Питером Брейгелем Мужицким, жил в Нидерландах в XVI веке. Большинство современников, как это часто бывает, не считало его великим мастером, ближайшие потомки — за редкими исключениями — либо вовсе забыли его, либо оценивали неполно и неточно. Так продолжалось долгие десятилетия, если не века. Эта несправедливость отчасти объясняется тем, что многие картины Брейгеля, притом едва ли не самые замечательные, оказались при его жизни за прочными запорами и остались неизвестны его современникам, а впоследствии превратностями европейской истории рассеялись по многим странам. Составить себе целостное представление обо всем его творчестве долгое время было очень затруднительно.
Однако чем ближе к нашему времени, тем чаще и решительнее Брейгеля Старшего справедливо называют великим художником, признают, что творчество его обогнало свое время, определило эпоху в развитии нидерландского и всего европейского искусства.
С конца прошлого века и до наших дней на многих языках появляются книги, посвященные Брейгелю. Ныне они составляют целую библиотеку, огромную и противоречивую. Специальная литература возникла не только вокруг наследия Брейгеля в целом, но и вокруг отдельных его картин.
Многолетними кропотливейшими изысканиями с достаточной надежностью установлено, какие картины, рисунки, гравюры, традиционно считавшиеся работами Брейгеля, действительно принадлежат ему. Определена их хронология, отчасти их творческая история, и последующая судьба. Впрочем, споры о принадлежности Брейгелю некоторых работ и о датировках тех, которые признаются подлинными, продолжаются. Существует, наконец, немало трудов, посвященных философским и стилистическим проблемам, связанным с творчеством художника.
Чем внимательнее мы изучаем эту богатую библиотеку, тем явственнее и с тем большим огорчением видим, что жизнь художника остается в тени. О ней рассказано мало и скудно.
Неужели же биография и личность мастера, которого по значению ныне уже единодушно ставят между ван Эйком, с одной стороны, Рембрандтом и Рубенсом — с другой, чье творчество считают одной из вершин великой цепи, соединяющей искусство Нидерландов XVI века с искусством Фландрии и Голландии XVII века, не заслужили внимания, не вызвали интереса?
Разумеется, заслужили. Разумеется, вызвали. Но интерес этот и это внимание возникли тогда, когда на вопросы, связанные с жизнью художника, уже никто не мог ответить.
Питер Брейгель не вел дневника — во всяком случае, такого дневника не сохранилось. Он не писал воспоминаний, быть может потому, что не дожил до возраста, когда в душе человека возникает такое побуждение. Он не оставил даже путевых записок, хотя совершил далекое путешествие, достаточно продолжительное и опасное для своего времени. Его завещание потеряно.
В отличие от своих итальянских собратьев он не записывал ни своих мыслей об искусстве, ни секретов своего мастерства, ни сумм, которые ему платили за картины.
У него были добрые друзья, которые ценили его общество при жизни и горько оплакивали его после смерти. Но и они не сохранили для нас высказываний мастера. Правда, Брейгель, как говорит его первый биограф, был немногоречив. Словом, ни о Брейгеле, ни от Брейгеля не осталось почти никаких письменных документов. Только краткие обозначения цветов на полях набросков, сделанных с натуры, да подписи к немногочисленным рисункам.
Некоторые рисунки с подписями Брейгель, тяжко заболев, уничтожил. Он хотел избавить свою жену от возможных опасностей. Поступок позволяет догадываться, что эти рисунки, видимо, представляли собой отклик на трагические события последних лет его жизни. Он раскрывает черту характера художника — заботу о близких, но нас лишает важных данных об его образе мыслей.
Погибли не только рисунки, уничтоженные самим Брейгелем. Не сохранились и многие его картины, особенно те, что были написаны не маслом на дереве, а темперой на холсте и недостаточно ценились владельцами.
У Питера Брейгеля было двое сыновей — Питер и Ян — и одна дочь, имени которой семейная хроника не сообщает. Сыновья тоже стали художниками, притом известными и более преуспевающими, чем был их отец. Они чтили его память, копировали его работы, варьировали его темы. О некоторых картинах Питера Брейгеля Старшего, о некоторых сюжетах, которые он впервые ввел в искусство, мы узнаем только по их повторениям и вариациям, принадлежащим его сыновьям.