мозг непонятными вопросами. А вдруг? А может быть? А что если? Он просто давал самому
себе несколько минут, просто чтобы полежать и отдохнуть, ведь теперь было не понятно, когда у него будет еще такой шанс.
Данила тяжело вздохнул и понял, что ему пора вставать. Он осторожно встал с кровати и
медленно как тигр, который приближается к жертве, стараясь не издавать ни одного звука, чтобы не разбудить отца двигался к своей цели. Он приблизился к выключателю и щелкнул
по нему. Комната озарилась привычным тусклым светом, но именно это ему и надо было, чтобы не разбудить отца. Он осторожно подошел к столику, где лежал сверток с его вещами, лист бумаги и подарок отца. Что отец подарил ему, он не разглядел, единственное, что он
понял, что эта вещь крепкая и какой-то необычной формы. Но чтобы не разбудить отца, он
решил убрать все в свою сумку и рассмотреть все подробнее на улице. Он схватил свою
куртку, шарф и так же аккуратно приблизился к выключателю, щелкнув по нему, как и
минуту назад. Он прошел по серии коридоров, которые были ему привычны и знакомы, и
вышел на площадку, где располагалась лестница в низ. На площадке около лестницы как
обычно стояла небольшая старая бочка, которая была черная от гари, в которой тлели угли, распространяя лучики тепла на несколько метров. Даня на секунду остановился возле нее, не
ради какой-то цели, он остановился и прислушался. Как он и ожидал, он не услышал никаких
звуков, кроме завывания пронзительного ветра и потрескивание угольков. В такую рань в его
корпусе никого не было, ведь он был жилой, хоть и располагался ближе всех к границе
Коломны. Даня спустился по лестнице, замотал шарф, застегнул куртку и вышел на улицу.
На улице он не встретил ни одного человека, как и за все-то время, что был в здании.
- Да и не удивительно, в такую рань только военные не спят, да и то те кто на посту, -
подумал Даня и направился, вверх по узким улочкам, которые еще день назад были охвачены
пламенем и были заполнены паникующими, кричащими людьми.
Он шел по улочкам не спеша, разглядывая последствия нападения на Коломну и пожара.
Даня понимал, что он встал рано. Но искатель не сказал точного времени, поэтому Даня
решил прогуляться и немного развеяться. Он шел и смотрел на полуразрушенные дома, которые были наставлены друг на друга и стиснутые в плотную. Это не было последствием
разрушения, просто, таким образом, вмещалось куда больше помещений и благодаря этому
все дома напоминали мазайку. Надо только было разрушить первый ряд домов, а остальные
сами собой будут падать следом. Но на самом деле это были очень крепкие конструкции, которые очень сложно было разрушить и пожар, доказал это. Даня повернул за угл, где
100
должна была быть улочка, по которой он прямиком бы вышел ко вторым воротам военного
сектора, но к своему удивлению встретил преграду на своем пути. Прямо за поворотом в
узком проходе там где должна была быть улочка валялись обломки нескольких зданий. Было
понятно, что здания были разрушены не взрывом, так как обломки были слишком крупные, да и несколько железных прутьев, которые представляли из себя, часть гигантского
громоотвода давали четко осознать этот факт. Даня остановился и смотря на угнетающую
картину, на секунду погрузился в раздумья.
- Что вы уставились, нечем заняться в такую рань, - голос был груб и явно не доволен
присутствием Дани, - лучше бы занялись, чем нибудь полезным, а то шляетесь без дела.
Даня стоял и молча, смотрел на человека, который непонятно за что, начал ему хамить. Не
считая грубияна, около громоотвода находилось еще несколько человек, двое из которых, относились к инженерам, человека три к тому же сословию что и грубиян, к военным и еще
человек пять, которые разгребали завалы, скорей всего были из учебного центра, так как
выглядели очень молодо и не имели нашивок на плече.
- Ну и чего вы молчите, - не смотря на очевидное хамство, грубиян сохранял небольшие
рамки, не переходя на личности, - небось, во время того как мы спасали Коломну и тушили
пожар, вы так же прятались где-то и бездействовали, пока наш родной дом был охвачен
пламенем вражды.
Грубиян начал подходить к Дане все ближе и в своей речи применял все больше слов, которые указывали на то, что Даня является каким-то изгоем, который бездействовал, в тот
момент, когда другие спасали жизни. Данила, несмотря на явную грубость, попытался
успокоить военного, к которому подошел еще один товарищ.
- Я просто шел по делу, а проход оказался завален, - Даня старался подбирать слова, чтобы
ни коем образом не подстегнуть военных, которые непонятно почему обозлились на него, к
каким-нибудь действиям, - я не буду отвлекать вас от того. Чем вы занимаетесь? А, от
разбирания завала.
- То есть, ты считаешь, что мы, военные. Мы, люди, которые спасли Коломну, будем
разбирать завалы.
Голос военного был не громкий, но в нем хорошо прорисовывалось недовольство.
Грубиян уже не скрывал того, что Даня ему не нравиться и все рамки касающиеся уважения и
