– Красин? – Моряк кивнул. Поверх химзащиты у него была надета морская шинель. Блин, у всех свои причуды, подумал Иван.
– Седой?
Иван кивнул каждому по отдельности и сказал:
– Присядем на дорожку.
Присели. Иван оглядел свою команду. Веселая компания. Сейчас наденем противогазы и станем близнецами. Что объединяет людей мира после Катастрофы? – подумал Иван. – Противогаз и химза? Это уж точно.
Из всех участников экспедиции на поверхности раньше бывали только он сам, Иван, да скины. Что-что, а скучать не придется.
– Ну все, с богом. Надеть противогазы.
Как под водой оказался. Гул в ушах. Вдох, выдох. Вдох, выдох.
– Ни пуха, ни пера, – сказал Водяник. Голос профессора доносился словно из соседнего помещения.
– К черту! – Иван встал. – Ну, – он набрал воздуху в грудь. – Бато-ончики!
Петербург, боль моя.
Полуразрушенный Исаакий. По монолитным гранитным колоннам, что устояли даже под ударной волной, поднимаются серо-голубые лианы. Возможно, ядовитые. И уж точно радиоактивные. Иван надвинул на глаза тепловизор – ты смотри, действительно светятся. Лианы вокруг гранитных столбов выглядели через тепловизор голубыми с легким зеленым отсветом. И давали едва заметный туманный след, когда Иван резко поворачивал голову…
И туда мы тоже не пойдем.
Здорово было бы однажды забраться внутрь Исаакиевского собора – Иван много слышал от стариков, как внутри офигенно, но вот все не доводилось.
– Ван!
Он развернулся, забыв поднять окуляры тепловизора. Бля! Отшатнулся. В первый момент Ивану показалось, что перед ним – ядерная вспышка.
В поле зрения оказался человек-Армагеддон, пылающий в желто-красно-зеленом спектре. Иван поднял руку и сдвинул окуляры тепловизора на лоб. На какую-то ненормальную яркость эти приборы выставлены. Глаза горят, точно обожженные.
Вместо человека-Армагеддона перед ним был Убер.
– Ван, слышишь?
– Что?
– За нами вроде идет кто-то. Чуешь?
Им повезло с погодой и временем года. Сейчас в Питере стояли знаменитые белые ночи, если календарь Профа не врал, конечно. Впрочем, календарь Звездочета расходился с ним всего на пару дней…
«Время гулять до утра и фотографироваться у мостов», как сказал профессор.
«Угу. Только не до утра». Глаза, привычные к искусственному свету метро, наверху не выдержат и нескольких минут. А вот серые сумерки вроде тех, что сейчас – самое то для диггеров.
И светло, и глаза не режет.
Тепловизор отличная вещь – отмечает разницу в температуре в десятую долю градуса. Через него практически любой человек, любая тварь, как бы она не пряталась, видна как на ладони. Главное, чтобы она была хоть чуть-чуть теплокровной.
Тепловизору не помеха туман, отсутствие света, дым. С ним можно идти по туннелям метро безо всяких фонарей, чего даже прибор ночного видения не позволяет – тому нужно хотя бы слабое освещение. В общем, идеальная вещица для диггера. И еще удобнее тепловизор на поверхности, в городе. Даже глаза, привычные к слабому свету, не могут различить тварь с расстояния в километр. А тепловизор – легко.
Кстати, насчет километра.
Иван повернул голову, всмотрелся. Так и есть.
– Что там? – спросил Убер.
– Собаки Павлова, – сказал Иван. – Запалят нас – и конец. Замерли и стоим как можно тише, и чтобы ничего не звякнуло. А то сожрут с потрохами. Тихо, я сказал! Предохранителями не щелкать, яйцами не звенеть, – вспомнил он обычное наставление Косолапого. – Они в основном на звуки реагируют. Ти-ши-на.
Ожидание длилось бесконечно.
Огромная стая собак светящейся зелено-красно-желтой массой перетекала по Дворцовому мосту, разбивалась на тонкие цветные струйки, затапливала набережную.
Подводная лодка с номером на рубке С-189. Некогда серая, а теперь потемневшая, с пятнами ржавчины. Много лет назад ее подняли со дна Гавани для старых кораблей, починили, залатали, отремонтировали и перегнали к набережной Лейтенанта Шмидта.
Сделали из нее музей.
– Ну и зачем нам лодка-музей? – спросил тогда Иван у Красина, в первую их встречу.
– А вот зачем… Там внутри все законсервировано. И вполне возможно, все рабочее. Корабельный дизель. Приборы. Да много чего. Возможно, это единственный корабль в Питере, который может двигаться своим ходом.
…Своим ходом, значит. Иван покачал головой. Вот сегодня и проверим.
Он снова надвинул на глаза тепловизор. Идти в нем не очень удобно, а вот находить цель и стрелять – одно удовольствие.
Собаки теперь спускались по Дворцовой набережной вдоль Эрмитажа. Сколько же их? В окулярах тепловизора они сливались в яркую медузу, в единое существо, выбрасывающее в стороны тонкие щупальца.
Последние капли этой биомассы перетекли вниз, вот они уже у Троицкого моста…
– Теперь побежали. – Иван поднял тепловизор на лоб. – Быстрее!
