И тут что-то случилось. Иван сразу понял. Воздух загустел. Точно нависла над маленькой командой непонятная черная тень. Вроде ничего не изменилось, то же самое место, тот же самый пассажирский состав, те же ржавые поручни и ступени. Та же коричневая трава, пробивающаяся между шпал… Но что-то изменилось. И явно не к лучшему. Иван понял, что давно уже чувствует давление в затылке – словно опять не отрегулировал лямку противогаза.
Просто давление стало настолько привычным, что он перестал его замечать.
– Зачем? – спросил Иван, когда скинхед вернулся к отряду.
– Что нам остается, кроме смеха? – сказал Убер. – Понимаешь, брат… Смех – это реакция человека на страшное.
– Не понимаю, – сказал Мандела.
– Что? – Скинхед повернулся.
– Не понимаю, – повторил негр. В резиновой маске он был такой же, как все – не отличить. – Почему все так? Почему все должно быть так? Чем мы все это заслужили? Чем они… – Он вскочил, ткнул рукой в сторону мертвого поезда: – …это заслужили? Они ехали домой. Они кого-то трогали? Они кому-то мешали? Почему, блядь, в мире вечно происходит какая-то хуйня, а расплачивается тот, кто едет в плацкартном вагоне на второй полке?! Почему я должен идти мимо умерших детей, а? Я напрашивался?! Какого черта я вообще оказался в метро?! Зачем?! Я об этом просил? Просил?! – Он надвинулся на Убера, скинхед невольно отступил.
– Ты чего?
– Я?! Я ничего. Ты в вагон этот заглядывал?
– Я?
Негр вдруг поднял руку…
– Нет! – заорал Иван.
Уберфюрер вскочил, попытался перехватить руку Манделы, охнул. Упал на колени. Мандела, пнувший его коленом, отодвинулся. Быстро встал в стойку.
«Боевое самбо? – подумал Иван. – Как у Звездочета?»
В следующее мгновение он прыгнул. Мандела резко перехватил его в воздухе за кисть, вывернул корпус. Иван полетел дальше, рефлекторно ушел в кувырок. Ох! М-мать. Попытался встать… Земля и ржаво-зеленый вагон перед глазами качались. Иван повернулся.
Мандела посмотрел на диггеров равнодушными стеклами.
Потом поднял руки, ослабил шнурок, стянул назад капюшон.
Взялся за маску…
«Не надо!» – подумал Иван.
…и резким движением сорвал противогаз с лица – словно кожу. Р-раз! Под серой резиной оказалось мокрая смуглая физиономия. Широкий нос, темные зрачки, ярко-белые, словно светящиеся в сумерках, белки глаз.
Мандела глубоко вдохнул. Ноздри его раздувались.
Убер с трудом встал на ноги, поднял маску, сплюнул кровью. Снова натянул. Выпрямился.
Седой и Кузнецов смотрели на драчунов, озадаченные.
– Что, не ожидал от негра? – спросил Мандела. – Если бы знал, как мне сейчас дышится, Убер. Отлично. Просто отлично.
– Дурак. – Убер сделал шаг к нему. – Надень маску. Пожалуйста.
– В этом мире нужно что-то менять, – сказал Мандела. – Потому что так, как сейчас – это не жизнь. Это доживание.
– И что? – сказал Убер. – Ты решил, что надышаться радиоактивной фигней – лучший способ? Это самоубийство. И никакой доблести в этом я лично не вижу. Ты еще заплачь сейчас, чтобы я расчувствовался.
– Прямо сейчас, – пообещал Мандела. – По просьбам телезрителей…
– Юра, – сказал Иван негромко.
Он видел, куда упал противогаз негра, и медленно, стараясь сделать это незаметно, двинулся в ту сторону. Колени подкашивались, в голове гудело. Крепко его Мандела приложил, однако…
– Что, командир? – Негр стоял к нему полубоком. – Несладко? Ты извини, что я тебя ударил. Только ты меня не трогай, ладно? Договорились?
Иван остановился. Поднял руки.
– Хорошо, Юра.
– Мандела. – Убер сделал шаг вперед.
Негр вскинул автомат, щелчок предохранителя. Убер замер. Иван чертыхнулся про себя. Это уже не смешно.
– Не надо меня останавливать, – сказал Мандела хрипло. – Пожалуйста. Вы мои друзья. Я не хочу в вас стрелять. – Он обвел всех взглядом, упрямый, жесткий. – Но буду.
– Ты, ублюдок черный, ты же сдохнешь сейчас! – сорвался Убер. – Надень маску, урод! Или я тебе ее в задницу затолкаю!
Короткая очередь. Грохот выстрелов. «Очень плохо, – подумал Иван. – Это настолько плохо, что лучше бы нам мотать отсюда подальше и побыстрее». Затылок разболелся не на шутку.
Убер отшатнулся. Мандела стрелял в землю перед ним.
– Мандела, мы без тебя даже дрезину не дотащим! – крикнул Кузнецов. Молодец парень!
Негр улыбнулся.
– Хороший аргумент, – сказал он, – но запоздалый. Прощайте, друзья. Увидимся в следующей жизни. Или не увидимся. И да, еще… Не ходите за мной.
Он мягко отступил, продолжая держать автомат на весу.
– Но почему? – спросил Иван, чтобы потянуть время.
– Почему? – Мандела остановился, покачал головой. – Когда мы туда ехали… на ЛАЭС… Я думал, мы найдем что-то, что станет нашей надеждой. Для нас, для человечества… Что-то… не знаю, что! Но оказалось, там сидит всего лишь чокнутый старик, разогревающий на ядерном реакторе чайник. Вам не кажется, что это просто метафора, описывающая все человечество?
– А его сын? – негромко произнес Седой.
Мандела замер. Потом встряхнул головой, словно прогоняя ненужные мысли.
– Его сын – это шанс. – Он усмехнулся. – Но не для нас, не для людей.
– А для кого?
– Для таких же тварей, как он. Понимаете?
Иван выпрямился.
– Другая экосистема, – сказал он.
