За спиной Сазонова закричали. «Весело, бля, летит время! Все нужно делать на драйве».
– С-сука, – простонал старший адмиральцев. – Мы же с тобой чай пили… с-сука, как больно… мама, мама. Я ничего… я…
– Последний шанс. – Сазонов отступил на шаг и поднял револьвер. Прицелился точно в середину бледного лба. – Считаю до пяти. Раз!
Адмиралец заплакал. Слезы катились у него по щекам, оставляя грязные дорожки, капали с подбородка.
– Не надо… не надо!
– Сколько тебе лет? – спросил Сазонов.
– Ч-что?
– Два!
– Я скажу! – Старший здоровой рукой начал вытаскивать из кармана пачки сигарет и связки таблеток, бросать на помост. – Мне семнадцать, семнадцать!
Одна из пачек зацепилась и порвалась, драгоценные сигареты рассыпались… Сазонов с легкой брезгливостью смотрел, как одна из сигарет закатывается в лужу и размякает. «Курить хочется, сука, сил нет».
– Три!
– Опустите оружие, – приказал голос.
Сазонов медленно повернул голову. «Вот зараза. Ты-то откуда взялся?»
На него смотрело дуло автоматического пистолета. Пистолет держал черный человек.
– Ты еще кто такой? – спросил Сазонов.
– Капитан-лейтенант Кмициц, – представился черный. Обшлага его блеснули серебром. Надо же… Сазонов чуть не выронил револьвер – от неожиданности. Капитан Кмициц был в черном флотском мундире, Сазонов такие только в книжках видел.
– Служба безопасности «Адмиралтейской», – сказал капитан. – Опустите оружие. – Он взвел курок. – Я вынужден настаивать.
– Уберу, – легко согласился Сазонов. – Пусть объяснит только две вещи. Откуда это, – он кивнул в сторону рассыпавшихся сигаретных пачек и упаковок с антибиотиками, – и как через этот туннель пронесли украденный с «Васьки» генератор.
Кмициц повернулся к старшему поста.
– Объясните товарищу, – приказал спокойно. Старший дернулся.
– Это… не мое…
– А чье?! – Сазонов рассвирепел.
– Я… ничего не брал… не для…
– Не для себя, я понимаю, – сказал Кмициц мягко. Сазонов заметил, как во взгляде капитана зажегся огонек понимания. – А для кого?
– Четыре! – возвестил Сазонов.
Старший уже рыдал в три ручья. Слезы лились из глаз, на груди расплылось мокрое пятно, мокрые белесые ресницы склеились.
– У меня мама… больная… ей… надо…
Еще бы. Антибиотики на вес патронов. Даже просроченные.
Кмициц перевел взгляд на старшего, потом опять на Сазонова. Кивнул едва заметно – продолжай.
– Так кто тебе заплатил? – Сазонов понял намек. – Давай, скажи и все закончится.
– Я… не…
– Не заставляй меня говорить «пять». Пожалуйста.
Старший поднял опухшее красное лицо.
– Они говорили… – Он всхлипнул. – Что им надо успеть сегодня на… на…
– Куда?!
– Я слышал, на «Маяк»…
Сазонов помолчал. Вот и все. Все закончилось. Он опустил револьвер. Хорошая штука «питон». И рукоятка удобная, из пористой резины.
– На «Маяк» – то есть на «Маяковскую»? – уточнил он, хотя это, в общем-то, уже не требовалось. – Это были бордюрщики?
– Д-да.
– Точно бордюрщики?!
– Да!
– Теперь понятно? – спросил Сазонов у капитана. Тот помедлил и опустил пистолет.
– Вполне. – Кмициц оглянулся. – Мне нужно позвонить. Прикажите своему человеку убрать оружие. Этого… – Он поджал губы. – Эту продажную мразь под арест. Попробуем их перехватить на «Гостинке».
– Думаешь, получится, капитан?
Кмициц покачал головой.
– Не знаю. Попробуем.
– В общем, так обстоят дела, – заключил Сазонов. Прошел к столу, лицо вымотанное – даже щеки ввалились. – Это кто? – Он мотнул головой в сторону тела, укрытого брезентом.
– Ефиминюк… Ты мне вот что скажи, – сказал Иван. – Зачем бордюрщикам наш генератор?
Сазонов пожал плечами.
– Не знаю, Ван. Может, у них с «централкой» начались проблемы?
Иван кивнул. Логично. Сойдет как рабочая версия.
– И что ты предлагаешь? Воевать с «Площадью Восстания»?
– Ага, – сказал Сазонов. – И для начала захватить «Маяк». В общем, если поторопимся, к утру успеем.
– Точно, – сказал Иван.
«Площадь Восстания» – одна из самых старых станций ленинградского метрополитена, построена была в далеком пятьдесят пятом году, еще в стиле сталинского ампира – пышном, монументальном, когда на отделку станций средств и материалов не жалели. Станция задумывалась как одна из центральных на случай атомной войны, поэтому там в туннелях через каждые двести метров санузлы, дренажные станции и фильтро-вентиляционные установки. И еще куча разных секретных ходов, убежищ гражданской обороны и военных бункеров. По сложности схема обвязки «Площади Восстания» соперничает даже с московским метро – а это надо постараться.
В целом ленинградское метро строили просто и даже скучно, потому что жидкие грунты, вода и прочие радости, но «Площадь Восстания» выделялась по-московски изощренной, какой-то даже азиатской запутанностью. Не зря она бордюрщикам досталась…
Есть тут высший смысл.
– Можем, вам сразу империю Веган покорить? – ядовито осведомился Постышев. – Прямо сплю и вижу, как вы это делаете! Напару. Воители, бля, зла не хватает…
Сазонов выпрямился.
– Вот мы про это и говорим, товарищ комендант, – сказал он. – Черта с два мы с ними справимся.
– И? – Постышев покатал желваки. – Что предлагаешь?
Сазонов оглядел собравшихся:
– Надо поднимать Альянс.
Молчание.
