– Ну, – сказал Иван и только сейчас заметил у хлопца на камуфляжных плечах полковничьи погоны. Прямо как у старой милиции. Это ж что получается, они уже и звания ввели? Мы тут сидим-то всего четыре дня. – Давайте, что ли, потише, мальчики, – произнес Иван нарочито томным голосом. Полковник вздрогнул. – Ну… как бы… э-э-э… спать пора.
Дальше Ивану стало лень ломать комедию, поэтому он замолчал. Пойти действительно поспать, что ли? Штурм все равно отложили.
– Что вы несете, диггер?!
Иван поднял брови.
– Ну не орать же мне, как какому-то дебилу? – сказал он вежливо. – Верно? Гладыш, – повернулся Иван к пожилому диггеру, – у нас гранаты остались?
Хлопец Помидор поперхнулся.
Гладышев лениво поднял руку и почесал небритую морду. Жесткий металлический скрежет щетины.
– Да вроде…
– Не слышу, – сказал Иван.
– Есть, говорю… – Гладыш повернул голову и натолкнулся на Иванов взгляд. Подскочил как ужаленный, выпрямился до хруста, руки по швам, глаза стеклянные. Заорал – слюни аж до другого конца комнаты долетели.
– Так точно! Замочу любую тварь за милую душу! – И смотрел при этом на хлопца.
– Другой разговор, – согласился Иван. – Вольно, солдат. Так что вы говорили, товарищ полковник? – Он повернулся к посланнику из штаба.
– Вас просят к генералу, – вежливо сказал юный полковник. А в глазах белым огнем плавилось бессильное бешенство. – Товарищ диггер, прошу следовать за мной.
Иван улыбнулся. Бодро поднялся:
– Слово генерала для меня – закон, полковник. Ведите.
– Позиционные бои… – начал Орлов.
Иван не выдержал.
– Какие к черту бои?! – сказал он резко. – Там бойня натуральная. Мы не можем пробиться через туннельные блокпосты. Пробовали, наших укладывают в легкую. Я потерял уже двоих. Позиционные, говорите? Точно, позиционные.
Мемов спокойно смотрел на командира диггеров.
– Что вы предлагаете, Иван Данилыч?
По имени-отчеству, блин. Иван оглядел присутствующих – невские кто дремлет, кто равнодушен, кто в носу ковыряет. Адмиральцы не лучше. Лица – прикладом бы, да нельзя.
– Штурм, – сказал Иван.
Сработало. Зашевелились, как крысиное гнездо, куда бросили «зажигалку».
Мемов поднял брови.
– Понятно… спасибо, сержант. Вы, – обратился он к Иванову соседу, с «Невского». – Ваше предложение?..
Тот испуганно поднялся, забормотал. Генерал спокойно выждал, когда невский запутается в собственных словах, затем обратился к следующему.
Иван слушал. Большинство присутствующих высказывалось за продолжение медленной войны. На истощение, угу. Первая бесславная попытка многих напугала.
«Да меня самого напугала, – подумал Иван. – Порвем – меньше надо было орать про «порвем»…»
– Итак, решаем. Во что нам выльется немедленный штурм? – Мемов оглядел собрание, останавливая взгляд на каждом по отдельности – словно булавкой к стене пришпиливал. Иван поежился, когда взгляд верховного остановился на нем.
Водяник рассказывал на уроках про Северный ледовитый океан. А здесь северный ледовитый взгляд. Застывший. Парящая черная вода. И куски льда плавают.
– Чего, господа полководцы, притихли? – Мемов усмехнулся. – Что скажете? Во что нам станет штурм Восстания?
Иван мысленно напряг мозг. Все-таки жаль, что мозг – это не мышца. Было бы гораздо проще. Накачал как следует, и знай себе думай…
Мысль не шла.
– Иван Данилыч, прошу, – теперь генерал смотрел на него.
Иван вздохнул. Единственный способ – встать и по-быстрому отделаться.
Только не говори ничего лишнего. Пускай господа полковники сами отдуваются.
– Первое, – сказал Иван, – распространить слухи, что наступать мы будем дня через три. Второе: отправить бордюрщикам ультиматум с требованием вернуть дизель и выдать виновных в убийстве Ефиминюка. На размышление дать те же три дня. Третье… – Он остановился.
В комнате нарастал возмущенный гул. Выкрики: «какие еще переговоры!», «кто это вообще такой?», «дело говорит!», «чушь!», «бред!»
Один Мемов спокойно ждал, когда Иван закончит. Лицо генерала ничего не выражало.
– Я слушаю, Иван Данилыч, – напомнил он, когда пауза затянулась.
– Третье, – сказал Иван. – Сделать все это… и атаковать сегодня ночью.
Гвалт стих, словно отрезало.
Люди начали переглядываться.
– Во время срока на размышление? – Мемов смотрел внимательно. – Я правильно понимаю?
– Да.
– Каким образом?
– Снять посты диггерскими группами, – сказал Иван. – Затем немедленный штурм. Быстрый захват «Маяка» – наш единственный шанс. Если бордюрщики побегут – прорваться на их плечах на «Площадь Восстания». А там им не удержаться. Но если они запрут нас в переходах… – Иван повел плечом. – Перекроют туннели гермой… то это надолго. Не знаю как вам, – он прищурился, оглядел собравшихся, – а мне лично тут рассиживаться некогда.
Когда военный совет закончился и все расходились, с грохотом сдвигая скрипящие стулья, Ивана оклинул генерал:
– Иван Данилыч, вы могли бы задержаться?
«Ну вот, – подумал диггер. – Допрыгался. Умник, бля».
Когда они остались наедине, Мемов выставил на стол бутылку коньяка и два металлических стаканчика. Разлил. Кивнул: давай, сержант.
Коричневое тепло протекло Ивану в желудок и там разошлось на всю катушку.
Стало хорошо.
