– Мне нельзя возвращаться, – сказал Иван. Черт, да как же мне с вами…
– Почему нельзя? – Миша недоуменно посмотрел на Водяника, затем на Ивана. – Что я, маленький, что ли? Объясните.
– Поддерживаю Михаила, – сказал профессор.
– Хорошо. – Иван вздохнул. – Кажется, я должен вам кое-что рассказать…
Он рассказал все, ничего не скрывая, кроме мании старика. Пропавший генератор, убийство Ефиминюка, совершенное Сазоном, заговор Мемова, царь Ахмет Второй и девушка Илюза, и собственная бесславная попытка остановить генерала. И финальный выстрел Сазонова, поставивший жирную запятую в этой истории.
А мог, кстати, поставить и точку.
Иван закончил рассказ, оглядел слушателей. Молчание затянулось. Карбидная лампа светила желтым теплым светом… Лица, которые уже стали практически родными. Профессор Водяник, Миша, Убер.
– И что вы собираетесь делать, Ваня? – спросил профессор наконец.
Сазонов, Мемов, Орлов. Не обязательно в таком порядке.
«Не прикрываешь ли ты личную месть высокими мотивами, а, Иван?»
Даже если и так.
Зло должно быть наказано.
– Драться.
Он встал, выпрямился.
– Я – вне закона. Фактически я не существую, я мертв и забыт. Поэтому я не буду никого уговаривать пойти со мной. Нет, наоборот. Я скажу: не надо. Идите домой. К родным и близким. На вашем месте я бы так и сделал – забыл про все и жил обычной жизнью. Потому что если вы останетесь со мной, обычной жизни вы уже не увидите. Теперь решайте.
Уберфюрер долго молчал, морщил лоб.
– Знаешь, брат, а я, пожалуй, рискну. Пойдут пацаны или не пойдут, это их дело. Но я с тобой.
Иван кивнул. А что сказать? «Спасибо»? Словами этого не скажешь. Поэтому просто кивнуть, словно это самое обычное дело – военный переворот. И друзей на него приглашают, как на субботнюю пьянку.
Диггер поднялся. Водяник размышлял. Кузнецов переводил глаза с Ивана на Уберфюрера и обратно. Во взгляде молодого мента было необычайное смятение. «Все еще хочешь быть как я, Миша? – подумал Иван. Не советую».
– Профессор, Миша, – сказал Иван. – Спасибо, что помогали мне. У вас своя жизнь.
– Я разве что-то уже сказал? – удивился Водяник. – Михаил, ваше решение?
Кузнецов тоже поднялся.
– Я с вами.
– Но… – Иван замолчал.
– За кого вы нас принимаете, Ваня? – Профессор в упор посмотрел на него. – Мы хоть, в отличие от вас, диггеров, и книжные дети, но… Поверьте, Иван. Мы читали в детстве правильные книги.
– Кто первый засмеется – убью, – предупредил Иван. Оглядел компанию. Уберфюрер, Миша и даже профессор с трудом сдерживали улыбки. – Ясно с вами. Думаете, найдется идиот, который в это поверит?
– Найдется, – заверили его.
– Мда, – сказал Иван. – Ситуация…
– Не жмет? – спросил Убер участливо.
Иван посмотрел на него в упор из-под накрашенных ресниц. Глаза у диггера были подведены синим, скулы подкрашены румянами, на лице слой пудры толщиной в палец. Спасибо торговке барахлом, встреченной в туннеле. Помогла и подобрать одежду, и сделать раскраску…
Мда. Словно пролежал в туннелях двадцать лет, покрываясь пылью, некий придурок, а сейчас вдруг проснулся, накрасил губы темно-красной смесью ржавчины и жира, и вышел на свет. «Пройтись, бля, по “Невскому”». Иван с раздражением одернул кофточку, чтобы фальшивые груди хотя бы были на одном уровне. Нет, это точно плохая идея – переодеться в женщину. Заметив его движение, Убер заржал. «Ага, ему смешно. А меня любой нормальный мужик с первого взгляда раскусит».
– Не жмет, – отрезал Иван. – Пошли уже, а то стоим тут, как две…
«Одна проститутка».
Иван в сердцах махнул рукой. Тронулись.
– Не морщите лицо, – шепнул профессор. Ивану захотелось его жестоко убить.
«Невский» изменился. Не слишком сильно, но достаточно ощутимо, чтобы Иван ощутил укол ностальгии. Следов военного времени почти не осталось: ни лазарета, – он был в южном торце станции, ни запаха крови и гноя, сопровождавших его. Ни лежащих рядами на полу спящих бойцов, ни походной кухни, от которой шел жар и воняло пригоревшим жиром. Зато теперь в центре станции, там, где начинался переход на «Гостинку», висел огромный флаг Альянса – серо-зеленый, с могучим кулаком в центре. Иван дернул щекой. Генерал в своем стиле: будущее в единстве. «А кто не согласен – в расход? Логично».
Додумать он не успел. Его больно ущипнули за зад. Блять, что за манера?! Иван резко повернулся, готовясь влепить локтем, чтобы зубы посыпались. В последний момент остановился. На него смотрел Убер – и делал страшное лицо. Иван скосил глаза. «Мать моя женщина». Вдоль базарных рядов шел патруль адмиральцев. Двое солдат и сержант в серой форме. А рядом с ними… Иван зажмурился на мгновение, снова открыл глаза. Отвернулся, прикрыл лицо платком…
Сердце завелось и стучало так, что его, наверное, слышно на другом конце метро.
За патрулем шел человек. Среднего роста, круглая голова с залысинами, тонкая шея, высовывающаяся из слишком широкого ворота куртки. Начальник адмиралтейской СБ Орлов.
Собственной персоной.
Вот так встреча.
