Заросший лианами и окруженный стволами огромных деревьев, замок напоминал скорее гнездо драконов, древнюю скалу, чем творение человеческих рук.
Убер молча рассматривал чудовищное строение. Инженерный замок. Любимое детище Павла Первого, странного и несчастного российского императора. Сын Екатерины Великой не унаследовал матушкиных грехов, но и благих дел ее повторить оказался не в состоянии. И был убит собственными офицерами в этом самом замке. Печальная история.
– Надеюсь, ты не собираешься и туда лезть? – Герда нахмурилась.
Убер повернулся, на девушку уставились круглые окуляры противогаза. Скинхед тяжело вздохнул, даже стекла запотели.
– До этого не собирался. Но твое замечание болезненно задело мою мужскую гордость. Теперь у меня нет выбора. Придется лезть.
Герда повертела головой. Растерянно.
– Он шутит? – спросила у Комара с надеждой.
Владимирец пожал плечами:
– Кто знает?
– Давай, конечно, лезь! Думаешь, я буду тебя останавливать? Не дождешься! – возмущенная Герда ушла и села рядом с Таджиком. Тот поднял голову, посмотрел на девушку. Но ничего не сказал. Ахмет, нахохлившись и ненавидя всех, сидел поодаль.
– Ты что, серьезно? – спросил Комар негромко.
Убер пожал плечами.
– Да нет. Что я, дурак? Просто у меня рядом с замком тайник, с одной заброски остался. Хорошо бы проверить. Только Герде не говори. А то подумает, что я осторожный и умный, а кому это надо? Мужчина в глазах женщины должен быть безбашенным. Иначе ему секс светит только за деньги.
– Секс? – Комар заморгал. – Ээ… Ты имеешь в виду… Герда и ты…
– Тебе все бы о бабах! Озабоченный. Стыдись!
Комар только рот открыл. С Убером вечно так – вроде прокололся он, а идиотом чувствуешь себя ты.
Скинхед достал бинокль, принялся изучать замок сантиметр за сантиметром.
– Нет, все-таки мы туда не пойдем, – Убер убрал бинокль от глаз. – Плакала моя заначка.
– Серьезно?
– Серьезней некуда. Там бегунцы. Самые обычные. Целое стадо, голов под сорок.
– Это опасно?
– Как тебе сказать… – Убер вздохнул. – Тебя давно живым ели на завтрак?
Комар содрогнулся. «Поиглаем?»
– Совсем недавно.
– Ээ… – скинхед замялся. – Понятно.
Бегунцов стало больше. Копошащееся, похрюкивающее стадо возилось рядом с громадой Инженерного замка. Хорошо, сильный холодный ветер относил запах беглецов в сторону от стада, иначе бы так просто не разошлись. Бегунцы – это четвероногий сгусток злобы и ярости, с зубастой пастью от уха до уха, как у Чеширского кота в детских книжках.
– Мда, – промычал Убер. – Похоже, раз тут облом, придется нам проверить, есть ли жизнь на Марсе.
Комар растерянно повертел головой.
– Где жизнь?
– На Марсовом поле. Ты прямо не питерский.
Комар подумал. Провел перчаткой по влажным каплям на ржавых перилах. Посмотрел на ладонь, потом на Убера.
– Я не питерский. Я – подземный.
Убер вздохнул.
– Нашел чем гордиться. Дитя подземелья. Ладно, насчет Марсова поля мы еще подумаем, а пока все в сад!
– В какой еще сад? – удивился Комар.
– В Михайловский!
Они пересекли Инженерный сквер, вышли к Садовой улице. Перелезли через покосившийся забор, затем вышли к пруду, целиком заросшему ряской и фиолетовым мхом. Через пруд в самом узком месте вел крошечный каменный мостик. За мостиком простиралась ровная местность. Ноги Комара провалились. Они шли по мягким, заросшим синевато-зеленой растительностью кочкам.
«Открытая местность, заросшая хрен знает чем», так описал Убер Михайловский сад.
Сейчас Комар мысленно с ним согласился. Когда-то Михайловский сад украшали высокие мощные деревья – Комар вспомнил фотографию из заброшенного дома. От деревьев остались пеньки, тут и там на земле лежали прогнившие изуродованные стволы. Возможно, деревья погибли от радиации. На смену им пришли невысокие растения, похожие на зеленые-синие-розовые фаллосы. Кажется, некая сила старательно уничтожала прежнюю растительность, чтобы превратить все здесь в сексуально озабоченный ландшафт.
Убер почесал затылок. Потом обошел заброшенный фонтан, нашел сухую длинную ветку. Взял наперевес, как боевой шест.
– Найдите себе по такой фигне. Будем играть в монахов Шаолиня.
В поисках подходящей палки Комар наткнулся на табличку. «По газонам не ходить», – прочитал он. Табличка на удивление хорошо сохранилась…
Тронулись. Убер шел впереди и не затыкался.
– Прошу обратить внимание, дамы и господа! Слева от вас находится Русский музей. Вы видите это здание за пять минут до того, как мы пройдем мимо, – и никогда больше его не увидим…
Компаньоны оставили Русский музей по левую руку и двинулись к Храму-на-Крови. До него было еще метров двести…
Идти стало труднее. Мягкие кочки. Трясины с коричневой, мутной водой, которые нужно обходить. Папоротники вокруг заросших серой ряской прудов. Странный цвет растительности – бледно-розовый, полупрозрачный. Словно побеги лежалой картошки.
