Питон уставился на него двумя парами равнодушных глаз. Зашипел. Раздвоенный язычок выскочил из одной пасти, исчез. Потом из другой. Выскочил, исчез…
Ш-ш-ш-ш.
Интересно. Артем снова вспомнил, как силач выгнал его с собрания, точно мальчишку, поморщился.
– Ты мне, приятель, гораздо симпатичнее Питона, – поделился Артем. – Хоть ты и урод, конечно.
Змей равнодушно зашипел.
– Обиделся, да? – женский голос. Артем обернулся – рядом стояла Лана, дерзкая акробатка. Видимо, она вышла вслед за ним. Тоненькая фигурка акробатки была как у тринадцатилетней девчонки – хрупкая и голенастая. Грудь маленькая, недоразвитая. Но почему-то это было красиво. Лицо Ланы не отличалось особой правильностью, но было живым и с характером. Только глаза вблизи оказались по-настоящему хороши – глубокие, словно без дна, дымчатые. «Глаза цвета привидений», говорил на Венеции один чудак. От таких глаз трудно оторвать взгляд.
«Обиделся?» Артем пошевелил ногой. Проклятое колено. Сегодня болело меньше, но все равно…
– Нет, – буркнул он.
– Не обижайся. Это же Питон. Это нормально.
– Нормально? Правда, что ли?! – почему-то Артем завелся. – Нормально?!
– Да, а что? Ты не знал? – акробатка смотрела невинно. – Он всегда так поступает с новичками. Пока ты не стал артистом, он на тебя и не взглянет. И шпынять будет при случае. В цирке ты знаешь, какое социальное неравенство? Ого-го! Касты, как когда-то в Индии. Даже круче. Так что ты еще легко отделался. Можешь поверить.
Акробатка послала ему воздушный поцелуй и упорхнула.
Артем повернулся к желтому питону.
– Ну, вот и все, – сказал он.
Артем услышал, как за брезентовой стеной чей-то голос читал нараспев:
Артем подождал, но продолжения не последовало. Голос молчал. Кто это был? Слова были самые обычные, но – почему-то задевали за живое. Словно струна, тронутая, продолжает некоторое время вибрировать.
И звук, затихающий и точный, все еще остается в воздухе.
Артем вздохнул. Это было красиво.
– Спишь? – раздался окрик Акопыча. – Спит он тут на ходу, раззява. А репетировать кто будет?
– Иду.
«Кто это был?» – думал Артем, делая разминку. Колено ныло после вчерашнего, но тянулось. Когда разогреется совсем, боль уйдет – Артем знал это по опыту.
Голос был знакомый вроде бы. Но чей именно – Артем так и не понял.
– У парня талант, – сказал Акопыч. – Я тебе говорю. Хватит его шпынять.
Питон покачал головой. Медленно и бесстрастно. Взял в руки металлический прут, в задумчивости согнул, затем разогнул. Повертел и бросил в угол. Дзинь!
– Не знаю, – произнес он, наконец. – Пока не замечаю в нем ничего особенного.
– Тогда ты слепой, – Старик был единственным из циркачей, кому позволялись такие выходки. – Почему ты его взял, кстати?
– Неважно. У тебя были и лучшие кандидаты, верно?
– Были, – кивнул Акопыч. – Но этот парнишка… Представляешь, он улетел с сальто. Ударился. Очень сильно. Я наорал на него как обычно, думал, не встанет. А он взял и встал. Ему было больно и страшно. Но он полез наверх и сделал сальто еще раз. И еще. И делал, пока у него не получилось.
Питон помолчал.
– Упрямый.
– Артист, – поправил старик.
– Возможно.
Акопыч вздохнул.
– Ладно. Пусть будет «возможно». А как же война?
Питон медленно повернулся – всем телом. Акопыч отступил на шаг, заморгал.
– Не говори со мной о войне, – негромко произнес силач. – Ты меня понял, старик?
– Чего ж не понять… Ты зачем Дворкина хотел выгнать?
Питон равнодушно пожал плечами.
– Он мне никогда не нравился.
– Угу, угу, понятно. Только что Директор бы на это сказал? Нельзя принимать такие решения без Директора.
Пауза. Питон снова покачал головой.
– А это уж не твоя забота.
– Не моя, так не моя, – согласился Акопыч. – Но на твоем месте я бы все-таки был поосторожнее.
В этом служебном коридоре, никто, кажется, не бывал уже лет сто – видимо, со времен Катастрофы. Тем лучше. Луч фонаря прыгал по обшарпанным стенам, по провалам в полу. Герда заглянула в один провал и отшатнулась, голова закружилась. Дна там не было. Словно дыра к центру Земли. Таджик поддержал ее, покачал головой.
– Смотрите под ноги, – предупредила Герда. – Под нами метров сто пустоты.
Убер, шедший впереди, остановился. Хмыкнул.
– Что там? – Герда подошла ближе. Надпись на стене гласила:
ИВАН ЖИВ!
– Нет, не понимаю я людей, – сказал Убер. Он прошел по коридору дальше, поднял фонарь.
ИВАН МЕРТВ –
возвещала следующая надпись.
