Марк никогда не обедал с другими сотрудниками администрации в отведенном для них общем зале, как и Жюли Бланш, но, конечно, не по тем же причинам. Она ела сухофрукты и сыр из упаковки прямо на рабочем месте. Что касается Марка, то он заходил за Матье, они вместе трапезничали, чаще всего это были остатки еды с предыдущего дня, сидели на улице в тишине, радуясь спокойствию от присутствия родного человека. После смерти Ренуара и Саллеса атмосфера в каменоломнях изменилась, стала более безмятежной. Ничто о них не напоминало. После еды братья возвращались к своим занятиям, ожидая конца рабочего дня, чтобы вместе отправиться домой.
Иногда Марк видел Жюли Бланш и в третий раз за день, по пути с обеда, когда заставал ее стоящей под навесом на улице; она курила с отрешенным видом, скрестив руки так, чтобы было удобно подносить сигарету ко рту.
В то утро, когда Марк вошел в офис, девушка уже сидела за работой, склонившись над страницей, испещренной цифрами, которые он сам и написал. Ее глаза почти скрывали распущенные волосы. Марк поприветствовал ее, и она ответила, не поднимая взгляда. Он потянулся ей за спину, чтобы взять ведомость. Когда он обернулся, ягодицы Жюли Бланш показались ему крупным сердцем, деликатно положенным на крутящийся табурет. Возможно, эта девушка не так красива, как Мабель, но она не была ему сестрой.
Почему он посмотрел на нее пристальнее, чем обычно?
Почему он обратил внимание на застежку серьги, которая идеально прилегала к мочке ее уха?
Почему он сразу же не вернулся к себе кабинет и не унес с собой папку с делами?
Что витало в воздухе в тот день?
Может быть, он вспомнил слова Мабель: «Ты должен бросить свои книги ради поцелуев какой-нибудь красивой девушки»?
Почувствовав, что за ней наблюдают, Жюли Бланш откинула голову назад, открыв свое красивое лицо, на котором застыло удивление. Она улыбнулась, не смущаясь тем, что он все еще стоит перед ней.
— Чем-нибудь помочь?
— Вам... Вам мои записи понятны? — спросил он, не узнавая звук собственного голоса.
— Да, очень четкие, если бы это было не так, я бы уже сказала.
— Хорошо, тогда хорошо.
Поскольку Марк по-прежнему не двигался, Жюли Бланш положила карандаш на страницу регистрационной книги.
— Что-нибудь еще?
— Нет, извините, я не хотел вас беспокоить.
Девушка взяла карандаш и начала водить кончиком по колонке, как будто снова была одна. Марк прижал папку к груди и направился к приоткрытой двери. Он уже собирался переступить порог.
— Марк Вольни!
Он обернулся, смущенный тем, что девушка впервые так к нему обратилась. Она смотрела на него, и в ее глазах не было ничего надменного. Она выглядела как человек, не знающий, что сказать, но это было лишь определенным лукавством.
— Да?
— Скажите, это вы так пытаетесь дать мне понять, что я вам нравлюсь?
Вопрос застал Марка врасплох. Он что-то забормотал, но слова не складывались, висели во рту, как летучие мыши, дремлющие под крышей. Чтобы мыши, то есть слова, проснулись, надо было бы открыть дверь, то есть рот, но ему это не удавалось.
— Скоро остальные придут. Проводите меня сегодня после работы?
— Да-провожу-конечно, — судорожно пробубнил он.
— Тогда до вечера.
Жюли Бланш тут же вернулась к своим расчетам, а Марк вышел из кабинета, шагая как пьяный.
В полдень Марк сказал Матье, чтобы тот его не ждал, что ему надо остаться поработать. В конце рабочего дня он явился положить папки обратно в шкаф. Жюли Бланш уже ушла, как и другие сотрудники. Он чуть задержался в комнате, посмотрел на карандаш, которым пользовалась девушка, и на задвинутый под стол табурет. Затем вышел. Не увидев ее на улице, Марк подумал, что она просто над ним подшутила или он неправильно понял ее слова. Он обошел здание, направился к выходу и обнаружил ее сидящей на одном из деревьев, которые обозначали парковочные места. Она оперлась локтями на колени, чуть склонила голову и смотрела, как он приближается. В руке дымилась сигарета.
— Я вас тут ждала, — сказала она.
Жюли затушила сигарету о ствол дерева, встала и потянулась, как балерина:
— Как я вам?
Летучие мыши мгновенно улетели.
— Очень красивая.
— Прекрасное начало, — серьезно сказала она.
Он попытался что-то добавить, но летучие мыши уже вернулись в свое убежище.
— И это все? Вы определенно неуклюжи, Марк Вольни. Возможно, ваши ноги, по крайней мере, в лучшем рабочем состоянии, чем ваш язык.
Марк застенчиво улыбнулся. Они пересекли стоянку. Охранник злобно смотрел на них, когда они проходили через ворота. Сделав несколько десятков шагов, Жюли Бланш остановилась. Она посмотрела на Марка так, словно хотела встряхнуть, как марионетку.
— Может быть, это не такая уж и хорошая идея, — сказала она.
— Почему?
— Вы ничего не говорите, наверное, вам не очень хотелось меня провожать.
Марк выдержал ее взгляд.
— Если я ничего не говорю, это не значит, что я не хочу ничего сказать.
На щеках девушки появились две ямочки.
— Это первые разумные слова из ваших уст, Марк Вольни.
Успокоенный этим замечанием, Марк сосредоточился, пытаясь придать себе самообладания.
— Вы никогда не встречались с девушкой, не так ли?
