О событиях невероятных, случавшихся в очередях за пивом в Краснооктябрьском районе города-героя Волгограда на исходе XX века.Рассказ ранее не публиковался.
В киоске возле книжного магазина на Северном поселке заканчивалось пиво со второго завоза, и третьего не ожидалось.
— Девяносто литров осталось, — сообщил впередистоящий пенсионер в очереди и добавил: — Нам не хватит. Зря только три часа топтались, а за это время можно было смотаться к стадиону на Тракторный: там точек больше.
— Не зуди, дед: тебе хватит, если по бачку будут брать.
— Да в том-то и дело, что поток идет в другое русло… посмотри вон на того мордоворота, который у амбразуры.
Скоркин посмотрел туда и увидел рыжего Тютю (по паспорту Тютюников), на днях вышедшего из колонии строгого режима и сейчас оттягивающегося с друзьями. Он правой рукой, как шлагбаумом (если падающее бревно бывает с татуировкой), перегородил очередь, пропуская только своих уродцев. Прав был пенсионер, что им пива не хватит. Нужно было срочно принимать меры «не дать себе засохнуть».
Скоркин был противником отстегивать шестеркам Тюти определенную сумму за взятую ими вне очереди посудину с пивом — и не потому, что было жалко (в такую жару и не то заплатишь), а просто однажды у него таким методом унесли эмалированный бидон, и ему долго пришлось выслушивать упреки жены. А сегодня он поступил иначе.
Предупредив стоящих за ним, Скоркин перешел улицу, где возле продовольственного магазина стояли три телефонных будки, выбрав момент, когда в крайней никого не было, вошел и набрал 02. Услышав женский голос «Милиция слушает», Скоркин торопливо проговорил: «На Северном поселке у пивной, что возле книжного, в драке убили человека…» — и повесил трубку.
Не спеша он возвратился к очереди и стал на свое место. Вскоре подъехала милицейская машина, и оперативники появились в толпе жаждущих. Тютя моментально слинял.
Сержанты сосредоточенно рассматривали лица мужиков, толпившихся вокруг пивного ларька, пытаясь угадать того шутника, который проделал с ними такой номер, но, поняв, что это бесполезно, начали наводить порядок в очереди, что и требовалось Скоркину. Когда он поставил свою емкость на толстое стекло с надписью масляной краской «для отстоя пива», которая его очень смешила (о каком отстое идет речь, если банки хватают чуть ли не с руками?), то понял, что теперь успеет взять свои три литра, даже если сейчас уедет милиция, что она вскоре и сделала.
Но Тютя так и не появился, может, он не хотел так быстро после колонии светиться в безобидном пивном рэкете, а может, просто напился пива.
Скоркин шел домой, неся в болоньевой сумке трехлитровую склянку с пивом, а сам в душе ликовал от совершенного героического поступка. И хотя он на самом деле наказал не хулиганов с Северного поселка, а милиционеров, суть дела от этого не менялась: будут, как положено, следить за порядком.
Весь вечер, пока не кончилось пиво, а жена повезла детей в деревню, и никто не мешал, Скоркин сидел на лоджии, стекла которой были заменены мелкой сеткой. Он который уже раз мысленно шлифовал свой поступок, и от этого он становился более значимым, наполненным и для него самого не до конца понятным смыслом.
Закрепить свой проклюнувшийся инстинкт защитника потребителя, стоящего в очередях, и не только пивных, Скоркину помог случай на следующий день после работы. Из окна автобуса он увидел толпу у магазина «Кубань», но не у входов, а возле двери, в которую завозят продукты и выносят тару. Сойдя на остановке, Скоркин подошел к людям — и не ошибся в своей интуиции: впервые после «сухого закона», длившегося в Краснооктябрьском районе несколько лет, продавали вино «Гратиешти».
Увидев соседа по дому, фамилию которого не помнил, Скоркин подошел к нему, разговорился, и тот пропустил его в очередь впереди себя.
— Теперь и на нашей улице праздник, раз «Кубань» разговелась сухариком, — заметил Скоркин, и сосед поддержал его:
— А то придумали такую дурость на весь район наша администрация, и гони за выпивкой на пески, или к милицейскому магазину.
Подошел парень, который вчера рыскал возле пивного ларька на Северном, и шепотом спросил у них:
— Мужики, по две с полтиной не хотите за бутылку?
Скоркин пожал плечами и промолчал, а сосед вытащил пять тысяч рублей (пора уже привыкнуть к такой валюте) и протянул парню, который отошел к своей команде и вскоре появился с двумя бутылками «Гратиешти».
— А ты, земляк не хочешь? — спросил он Скоркина. — Пятьдесят ящиков быстро разойдутся, точно не хватит.
— Значит, засну трезвым, — ответил Скоркин не совсем понятно для парня (зачем спать трезвым, если стоять за бормотухой), а у самого уже закипало внутри от злости при виде того, что творилось впереди очереди.
