— Возможно, — тихо сказал я, — если у них был осведомитель в секте анабаптистов и им сообщили о книгах. Если б они раздобыли «Стенание» и показали его королю, это могло бы здорово помочь им в восстановлении утраченного положения.
Мои собеседники задумались над такой версией, а потом все подскочили, услышав внезапный стук в дверь. Мы нервно переглянулись — пожалуй, с нашей стороны было бы не очень разумно, если бы всех нас увидели с королевой. Лорд Уильям подошел к двери и открыл ее. Там стоял стражник Екатерины. Низко поклонившись ей, он сказал:
— Там мистер секретарь Пэджет, милорд. Он хочет поговорить с вами и с Ее Величеством.
— Очень хорошо, — ответил Парр. — Погоди минутку и введи его.
Когда дверь за стражником закрылась, Кранмер тихо проговорил:
— Пожалуй, мне было бы разумно удалиться. Я пойду в галерею королевы.
— Хорошо, милорд архиепископ, — согласился дядя Екатерины.
Томас открыл дверь и поспешил выйти, но тут же в коридоре послышался низкий голос:
— Милорд архиепископ! Заходили к Ее Величеству?
— Да, мастер секретарь, — ответил Кранмер.
— Вы не могли бы ненадолго задержаться? Я пришел обсудить приготовления к приему французского посла.
Томас вернулся слегка нахмуренный. За ним вошел лорд Уильям Пэджет, один. Он поклонился королеве, а потом окинул нас уверенным взглядом человека, контролирующего обстановку. Я вспомнил ту площадь, его жесткое лицо на сожжении, сжатые в прорезь губы между длинными усами и раздвоенной русой бородой, на удивление курчавой и спутанной. Сегодня на нем была серая роба и шапка — и никаких украшений, кроме массивной золотой цепи секретаря. Под мышкой он держал ворох бумаг.
— Встреча с членами Научного совета королевы, милорд? — весело спросил он лорда Парра. — И правда: как управлять нашими землями без юристов, макающих свои перья в чернила? Что ж, я тоже когда-то был юристом. Надеюсь, вы не слишком беспокоите Ее Величество? — добавил он со скрытой злобой, глядя на старого лорда ничего не выражающим, тусклым немигающим взглядом.
Я посмотрел на королеву, которая успела мгновенно сделать спокойное лицо. Теперь вся она излучала царственность, ее подбородок и плечи были подняты, а тело слегка одеревенело.
— Мои советники доступно излагают дела для моего слабого женского ума, — весело проговорила она.
Пэджет снова поклонился:
— Боюсь, я тоже должен воззвать к вашему хорошо известному терпению, но, уверен, по более приятному делу. Король заказывает новые наряды для ваших фрейлин, которые будут сопровождать вас на празднествах в честь французского адмирала. Он хочет, чтобы у вас была прекрасная свита.
— Его Величество великодушен, как всегда, — отозвалась Екатерина.
— Я знаю, что празднества состоятся лишь через месяц, но организовать нужно очень многое. Можем ли мы обсудить приготовления? А потом, милорд архиепископ, возможно, мы поговорим и о вашей роли, которая также будет важной.
За спиной у Пэджета лорд Парр посмотрел на меня и Сесила и едва заметно кивнул на дверь. К счастью, мы были слишком незначительны, чтобы представлять нас мастеру секретарю. Поклонившись королеве, мы бочком удалились. А Пэджет тем временем говорил:
— Заказаны изысканнейшие наряды, их изготовят в замке Бэйнардс…
Мы с Уильямом Сесилом шли по коридору, ничего не говоря, пока не добрались до выходящего во двор окна, откуда я в первый день видел короля. Теперь двор был пуст, если не считать пару молодых придворных, лениво шатавшихся у стены. Тени уже начали удлиняться.
Я тихо проговорил:
— Секретарь Пэджет. Я видел его на сожжении.
— Да? — повернулся ко мне Уильям.
— Он ведь традиционалист?
— Когда его привели ко двору, он был под опекой епископа Гардинера, но сейчас уже не связан с ним.
— Не связан?
— Теперь он человек короля, и больше никого. Поскольку король физически слаб, он передает Пэджету все больше и больше дел, но тот никогда не переходит границ.
— Да, я слышал, он усвоил урок Уолси и Кромвеля.
Сесил кивнул:
— Куда бы ни подул ветер, Пэджет следует только желаниям короля. Если у него и есть собственные убеждения, он их хорошо скрывает.
— Гнись под ветром, и не сломаешься.
— Да, действительно.
— Но можем ли мы быть уверены? А если Пэджет — традиционалист и заодно с Ричем и Ризли? Похоже, те двое проявили своеволие с пыткой Анны Эскью, и у Пэджета тоже может быть своя воля. Когда король так болен… И разве не государственный секретарь отвечает за всех официальных шпионов и осведомителей?
— Официальных — несомненно, — медленно проговорил Сесил. — Но, как сказал лорд Парр, все большие люди имеют неофициальных. Что же касается здоровья короля, то его тело сломлено, однако, судя по разговорам, ум у него остер как всегда.
Я посмотрел на своего молодого собеседника — умного, всегда хладнокровного и владеющего собой, а кроме того, как я заподозрил, не очень-то щепетильного. Тем не менее этот человек без колебаний прибил свой флаг к мачте королевы. Он тяжело вздохнул, и я понял, что он тоже чувствует напряжение от всего этого. Интересно, ему тоже бывает страшно от запаха дыма?
— Что делается сейчас? — осторожно спросил я.
