— И всегда, всегда, находятся люди, готовые нашептать ядовитые слова на ухо королю…
К нам подошла Мэри Оделл, наверное обеспокоенная тем, что королева слишком много говорит.
— Ваше Величество, вы просили меня напомнить вам передать это королю, когда его увидите. Их нашли рядом с креслом в его личных покоях. — Она достала из складок платья очки в деревянной оправе и протянула их королеве.
— Ах да, — сказала та, — спасибо, Мэри. — Затем она повернулась ко мне: — Теперь королю нужны очки, чтобы читать. Он вечно их теряет. — Екатерина спрятала очки и, снова двинувшись по галерее, сказала более веселым тоном: — На следующей неделе двор переезжает из Уайтхолла. Французского адмирала будут принимать сначала в Гринвиче, а потом в Хэмптон-Корте, поэтому все нужно перевезти. — Королева взмахнула рукой. — Все это упакуют, перевезут на барже и поместят в другом месте. Тайный совет соберется в другом помещении. И будут присутствовать Лайл и Хартфорд, — добавила она с ноткой удовлетворения.
— В прошлый раз, когда я приходил во дворец, я видел здесь лорда Хартфорда с его братом, сэром Томасом Сеймуром, — осмелился сказать я.
— Да. Томас тоже вернулся. — Екатерина посмотрела мне в глаза: — Я знаю, вы не любите его.
— Боюсь его импульсивности, Ваше Величество.
Моя собеседница пренебрежительно махнула рукой:
— Он не импульсивен, он просто мужчина сильных чувств.
Я ничего не ответил. Ненадолго возникло неловкое молчание, а потом королева сменила тему:
— Вы разбираетесь в искусстве портрета, Мэтью. Каково ваше мнение о портрете моей падчерицы?
— Он превосходен. Показывает грядущую суть ее характера.
Екатерина кивнула:
— Да. Принц Эдуард тоже рано развившийся ребенок. Некоторые в моей семье надеются, что, когда он взойдет на трон, меня назначат регентом, как это было, когда два года назад король отправился во Францию. Если это случится, клянусь, я постараюсь творить добро!
— Не сомневаюсь, — отозвался я.
Хотя на самом деле знал, что Сеймуры и традиционалисты будут препятствовать ей.
Ее Величество остановилась.
— Скоро прибудет французский адмирал, а потом, как вы слышали, мы с королем отправимся в поездку. — Она бросила на меня серьезный взгляд. — У нас с вами не будет возможности поговорить.
Я тихо ответил:
— Молодой придворный у дверей сказал, что в вашем Научном совете появилась вакансия. Вы хотите, чтобы я отказался от своей должности?
— Эта вакантная должность не ваша, а мастера Сесила. Он попросил об уходе. Пережитое в порту оказалось чересчур для него — не то чтобы он трус, но боится, что если с ним что-то случится, его жена и дети останутся одни. А лорд Хартфорд предложил ему стать одним из его советников. Я согласилась. Сесил — очень верный человек, и он ничего не скажет про «Стенание». А что касается вас, Мэтью, то я думаю, что для всех будет лучше, если вы тоже уйдете.
— Да. И в конце концов, я был принят на эту должность, только чтобы разыскать пропавший перстень. — Я улыбнулся. — К сожалению, вашу книгу, похоже, уже не найти. Может быть, с моей стороны будет политично теперь уйти.
— Мой дядя тоже так думает, и я с ним согласна. — Екатерина устало улыбнулась. — Хотя мне бы хотелось получать ваши советы.
— Если вам понадобится позвать меня снова…
— Спасибо. — Ее Величество посмотрела на меня в нерешительности, а потом сказала, быстро решившись: — Еще одна вещь, Мэтью. Меня по-прежнему печалит недостаток в вас веры. Он будет есть вас изнутри, пока не останется одна оболочка.
Я печально задумался — неужели целью нашего разговора она ставила еще одну попытку обратить меня к вере? — и искренне ответил:
— Я желал Бога, но не могу найти Его сегодня ни в одной из христианских партий.
— Я молюсь, чтобы это изменилось. Прошу вас, подумайте над моими словами.
Она посмотрела мне в глаза. Серьезная, сильная Екатерина Парр.
— Я всегда думаю, Ваше Величество.
Краткая грустная улыбка — и, кивнув мне, королева повернулась к Мэри Оделл:
— Нам пора вернуться и немного посидеть с фрейлинами. А то подумают, что мы ими пренебрегаем.
Мы прошли по галерее обратно. Подойдя к двери, королева остановилась у столика, на котором стояли и тихо тикали великолепные позолоченные часы в фут высотой.
— Время, — тихо проговорила она. — Еще одно напоминание, что мы лишь песчинки в песках вечности.
Оделл прошла вперед и постучала в дверь. Стражник с другой стороны открыл ее, и мы вышли в сильно охраняемый вестибюль с дверями, ведущими в комнаты королевы и короля, а также на Королевскую пристань. В тот же момент другой стражник открыл дверь в покои Генриха VIII, и оттуда вышли два человека. Одним из них был рыжебородый лорд-канцлер Ризли, а другим — государственный секретарь Уильям Пэджет с толстой кожаной папкой под мышкой. Наверное, они только что встречались с Его Величеством.
