Я понял, что эти молодые люди — потенциальные придворные, вероятно, мелкие дворяне, как-то отдаленно связанные с кем-то из людей сэра Томаса Ризли, одни из бесконечной череды просителей, которые заполняли двор в надежде, что им дадут какую-нибудь должность, какую-нибудь синекуру. Вероятно, на эти наряды они потратили свой полугодовой доход в надежде привлечь глаз или ухо кого-нибудь из значительных людей или даже слуг значительных людей. Мне вспомнилось обобщенное прозвище таких типов — «гроза придворных».
Подошла моя очередь. Стражник держал в руке список и маленьким стилусом отмечал имена. Я собирался назвать свое, когда из ниши в воротах появился молодой Уильям Сесил. Он коротко переговорил со стражником, и тот, сделав отметку на листке, махнул мне рукой, разрешая пройти. Въехав под арку, я услышал, как молодые люди спорят со стражником. Очевидно, их в списке все-таки не оказалось.
Проехав арку, я спешился около конюшен. Сесил поговорил с конюхом, и тот взял у меня поводья.
— Я провожу вас в помещение стражи, — деловым тоном сказал он. — Там вас ждет человек, который и отведет вас к королеве.
Сегодня на Уильяме был другой наряд юриста, а пришитый у него на груди значок изображал голову и плечи молодой женщины в короне — это был символ святой Екатерины, личный значок королевы.
Я согласно кивнул и оглядел вымощенный булыжником внешний двор. Как-то я уже был здесь во времена лорда Кромвеля. Справа шла стена крытой галереи, окружавшей королевский сад. Строения с трех прочих сторон поражали великолепием: все стены были или выложены в черно-белую шашечку, или расписаны фантастическими зверями и растениями на черном фоне, отчего выделялись еще больше на белых стенах. За королевским садом, к югу от него, я разглядел длинный ряд трехэтажных зданий, протянувшийся до самых Больших ворот — в этих домах, как я помнил, располагались личные апартаменты короля. Перед нами возвышался дом с причудливо украшенными колоннами. У его дверей с гербом Англии тоже стояла стража. Сзади виднелась высокая крыша часовни.
Во дворе толпились люди, в основном молодые мужчины. Некоторые были в дорогих одеждах, как те трое у ворот, в ярко разукрашенных камзолах с разрезами и рейтузах всевозможных цветов с преувеличенно большими гульфиками, другие — в темных робах высоких чиновников, с официальными золотыми цепями на шее, в сопровождении несущих документы клерков. Толкались слуги в королевских бело-зеленых ливреях с вышитыми буквами HR[13], в то время как между ними сновала прислуга с кухни или из конюшни в повседневной одежде. Мимо прошла какая-то молодая женщина в сопровождении служанок. На ней было модное платье с фижмами, а ее коническая юбка с вышитым узором в виде цветов расширялась внизу, но сужалась на невероятно тонкой талии. Один-два из кандидатов в придворные сняли перед ней шляпы, ловя ее внимание, но она даже не взглянула на них. Ее занимали свои мысли.
— Это леди Мод Лейн, — сказал Сесил, — кузина королевы и главная фрейлина.
— Она не выглядит счастливой.
— В последнее время у нее много забот, — грустно ответил мой спутник и посмотрел на придворных. — Искатели места, охотники за должностями, приспособленцы, подхалимы, злоупотребляющие доверием… — Он криво усмехнулся: — Но я, когда начинал карьеру, тоже искал внимания у высоких лиц. Впрочем, мой отец был королевским йоменом[14], так что у меня с самого начала были необходимые связи.
— Вы тоже стремитесь возвыситься? — спросил я его.
— На определенных условиях, с определенными принципами. — С этими словами Уильям посмотрел мне в глаза и добавил: — У определенного господина. — Он немного помолчал, а потом вдруг сказал: — Смотрите. Государственный секретарь Пэджет.
Я увидел, как двор пересекает человек с крупными, как каменные плиты, чертами лица, русой бородой и узкой щелью рта с опущенными уголками, которого видел на сожжении. Его сопровождали несколько слуг в черном, один из которых на ходу читал ему что-то на ухо.
— Запомните его, сержант Шардлейк, — сказал Сесил. — Он ближе к королю, чем кто-либо.
— Я думал, ближе всех епископ Гардинер.
Уильям тонко улыбнулся:
— Гардинер шепчет королю на ухо. Но Уильям Пэджет обеспечивает всю административную работу, обсуждает с королем политику, управляет назначениями на должности.
Я посмотрел на него:
— Судя по вашим словам, он теперь как Кромвель.
Сесил покачал головой:
— О нет. Пэджет обсуждает с королем политику, но никогда не заходит дальше, чем желает Его Величество. Он никогда не пытается управлять королем. В этом была ошибка Кромвеля — и Анны Болейн. Что и погубило их обоих. Теперь высшие люди королевства научились на их ошибках. — Молодой человек тяжело вздохнул: — Или должны были научиться.
Он повел меня по булыжной мостовой. Двое крепких детин в королевских ливреях протащили мимо нас за шиворот двух обтрепанных мальчишек и подзатыльником вышвырнули их за ворота. Сесил неодобрительно заметил:
