Плачь, детка, плачь (СИ) полностью

Мейсон

Ты стоишь напротив меня, и я тебя немного ненавижу, Эмилия.

Ты надела узкие джинсы, которые я запретил надевать. Такое ощущение, что ты хочешь поиграть с моим монстром, Эмилия. Детка, ты делаешь это специально?

У тебя получается, Эмилия. Даже те три косяка, которые я уже выкурил, не могут успокоить мое кипение. Ты стоишь в моем подвале и разговариваешь с двумя сучками, которых я уже трахал, о чем никогда тебе не расскажу. А может и расскажу, когда захочу тебя подразнить.

Твои чертовы волосы, Эмилия. Они все еще такие длинные. Ты заплела их в косу. К этим чертовым джинсам ты надела черный топ с длинными рукавами и открытыми плечами, Эмилия. Потому что тебе не нравится, когда видно ссадины на запястьях, а мне не нравится, когда видны твои ключицы. Ты накрасилась: красная помада и подводка на глазах. С каких пор ты начала краситься, Эмилия? Ты не спрашивала у меня разрешения краситься помадой. Каждый неудачник, находившийся поблизости, будет представлять себе, как эти губы чувствуются вокруг его члена, и ты прекрасно об этом знаешь, Эмилия.

Ты провоцируешь меня.

И получишь по заслугам.

Но не сейчас, сейчас мне нужно покурить.

Я стряхиваю пепел на пол, в то время как громкие басы музыки отдаются вибрацией в моих костях. Все под кайфом, кроме тебя. Несколько человек танцуют, некоторые просто шляются вокруг, и все они несут какую-то чушь, Эмилия. Зачем они вообще здесь? Я бы предпочел трахнуть тебя сейчас. Содрать эти долбаные штаны с твоего тела. Я одет в одни лишь джинсы, больше ничего. Ты ненавидишь это, потому что сучки смотрят на меня, Эмилия, и внутренне сходят с ума. Им все равно, замечаешь ли ты это. Они бесстыдно бросаются на меня, и я должен сказать, мне нравится, когда твои глаза так сверкают.

Я сижу на кровати, прислонившись спиной к изголовью, согнув одну ногу и опираясь предплечьем на колено. Между моими пальцами дымится косяк. Не знаю, почему на самом деле тусуюсь с этими американскими ублюдками. Снова и снова. Я, должно быть, гребаный мазохист, хотя, скорее всего, на самом деле это ты такая.

Эти паразиты распространились повсюду, Эмилия, забрались даже в мою спальню. Какая-то блондинка садится ко мне. Ее глаза затуманены типичным я-такая-пьяная-ты-можешь-сделать-со-мной-все-что-угодно-взглядом.

— Можно? — спрашивает она.

Я даю ей косяк, все еще утомлен всем этим дерьмом.

— Извиняюсь, — слышу я и улыбаюсь, когда ты стучишь по плечу блондинку, которая делает затяжку из моего косяка и трясет своими сиськами перед моим лицом. — Можно?

Мне нравится, когда ты ревнуешь, Эмилия, выпускаешь свои коготочки, что делаешь очень редко.

Она поднимает бровь, бросая тебе вызов, Эмилия. Я потихоньку начинаю веселиться. Может, в ближайшее время мне стоит поставить в моей спальне детский бассейн с грязью, где все телки смогут бороться за меня.

— А ты?.. — раздраженно спрашивает блондинка и выдыхает дым тебе в лицо, Эмилия. Мне это не нравится. — Его девушка? — язвительно смеется. — Я тебя прошу. Мейсон Раш и девушка? Его член побывал во рту или где-нибудь еще у половины из присутствующих здесь. — Это ранит тебя.

Я должен вмешаться.

Ты не львица, ты — овца.

Без единого слова я с силой сталкиваю блондинку с кровати, так что она вскрикивает, хватаю тебя за предплечье, и тяну на ее место, наклоняясь над тобой.

— Кто, собственно, позволил тебе надеть эти джинсы? — спрашиваю я, когда ты лежишь подо мной и смотришь на меня большими глазами олененка. — Или краситься этой трахни-меня-помадой, Эмилия?

Ты затаила дыхание? После всего времени, детка, что мы уже трахаемся? Мне это немного нравится. Ты поднимаешь голову и шепчешь возле моего уха, чтобы заглушить музыку:

— Я накрасилась для тебя.

— Я хочу тебя трахнуть, Эмилия, — рычу я, прижимаясь к тебе пахом. — На остальных мне насрать.

Ты тихо стонешь. И позволишь мне сделать с тобой все, что я хочу, здесь и сейчас, на глазах у всех, как маленькая шлюшка. Потому что ты такая и есть, Эмилия. Шлюха. Ты чувствуешь, какой я твердый. И я позволяю тебе это почувствовать и трусь о тебя.

— Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, Эмилия? Здесь и сейчас? — ты поднимаешь руки и проводишь ими по моим волосам.

— Мейсон, ты можешь делать со мной все, что угодно.

Я опускаю голову к твоей шее, где ты так чертовски хорошо пахнешь, и тихо смеюсь, когда ты начинаешь дрожать.

— Ты понимаешь, насколько опасно говорить мне подобное?

— Я тебя не боюсь. Я хочу тебя опасного.

Черт возьми, детка, я люблю тебя. Резко сжимаю твою шею и вдавливаю в подушки. Ты больше не можешь дышать, Эмилия, но совершенно не против, не так ли? Тебе хочется, чтобы я забрал весь твой воздух.

Твои руки скользят вдоль моей спины. Ты нежно проводишь по моей коже, как будто тебя совсем не беспокоит то, что я с тобой делаю.