— После поговорим, — буркнул Рудольф и, чтобы не сказать лишнего, быстро удалился.
Дома его прорвало. Он обозвал Лея скотиной, сестру — «драной Клеопатрой», а про Вальтера и Ангелику сказал, что они друг друга стоят. Конечно, самый сильный залп был выпущен по Роберту, этому «природному феномену, всех вокруг себя обращающему в животных».
— И нас с тобою? — тихонько вставила Эльза.
— Да! Да! Меня во всяком случае! — рявкнул муж. — Не смей его защищать!
— Не его, а себя, — спокойно возразила Эльза. — За всю свою жизнь я была слепо счастлива только два раза — когда ты признался мне в любви и в эти четыре месяца. А Роберт в моей защите не нуждается. Тем более перед тобой. Вы с Гретой похожи и тем, как сильно любите его.
Гесс ушел, хлопая всеми дверями, что попадались ему на пути, а Эльза подавила тяжелый вздох. Раздражение из-за сестры, оказавшейся в статусе очередной любовницы Лея, было сизым облачком в сравнении с той страшной, черной грозой, что собиралась в сердце Гесса из-за другой грешницы — Ангелики, ибо чувство Адольфа отнюдь не угасало, наоборот. Провожая Гессов в Бергхофе, он признался, что считает дни, что сразу по приезде в Мюнхен объявит о свадьбе — и пусть его судит весь мир!..
Гитлер вовсе не был уверенным в принятии решений человеком, каким всегда стремился видеть его Гесс, однако это решение полностью в нем вызрело — брак с Гели стал свершившимся фактом реальности, которому предстояло обрести плоть. Спокойно анализируя сложившиеся обстоятельства, Эльза понимала, что пострадают все — Гели, Вальтер, Адольф, ее муж и она сама, поскольку придется принять чью-либо сторону; пострадают рикошетом и Грета с Робертом, достанется многим другим… Но одно казалось ей недопустимым: чтобы досада мужа на сестру наложилась на то бешенство, которое он уже выказывал по поводу собственной догадки о роли Роберта в счастливом соединении художника с его музой. Лей, на редкость изворотливый в политике, в личных делах шел напролом и из гордости брал на себя все, что на него валили, не говоря уж о безусловных собственных грехах. Так он поступит и на этот раз.
Эльза в тот же вечер позвонила Роберту и назначила ему свидание, предложив встретиться в университетском кафе в Швабинге, где играл студенческий оркестр и никто ни на кого не обращал внимания. Она сказала, что сейчас же выезжает и подождет его там. Только она и Рудольф знали, что Гитлер завтра будет в Мюнхене, о чем она и сказала Лею, едва тот появился:
— Рудольф предлагал нам поехать втроем, но я соврала, что мне срочно нужно к врачу, и мы уехали раньше на сутки. Я хотела предупредить Ангелику. И тебя.
— Спасибо. — Роберт сел за столик и равнодушно огляделся.
Большой зал был забит непритязательной публикой, молодой, горластой и жизнерадостной. Ели сосиски с тушеными овощами, пили кислое вино, спорили, смеялись и танцевали. Лей не стал ничего комментировать, уважая выбор дамы. Он велел принести им кофе, мороженое и бутылку коньяка и, когда они выпили по рюмке, предложил ей потанцевать. Эльза улыбнулась:
— Только веди меня, я не знаю танго, которое танцуют здесь. — Танцевать с ним было все равно что плыть в лодке по течению: удобно, приятно и легко. Но Эльза вдруг опомнилась: — Роберт, ты неисправим! Я позвала тебя для серьезного разговора.
— Да? — притворно удивился он. — А я-то обрадовался, думал провести вечер с самой обворожительной женщиной будущего рейха.
— Не слишком ли сложно для комплимента? — заметила она.
— Извини, я, должно быть, еще не проснулся.
— Роберт, тебе придется проснуться и хорошо все обдумать, — сказала Эльза, садясь за столик. — У меня скверные предчувствия.
— У меня тоже.
— Но ты еще не все знаешь. Адольф хочет буквально завтра же поставить Ангелику перед фактом и обвенчаться в конце августа. И это еще не все. Руди догадывается о твоей роли в… нынешних обстоятельствах.
— А ты откуда знаешь?
— Ангелика мне написала.
— Слава богу! Девочка так запугана — я думал, что она и тебя боится.
— Нет, мы трое — союзницы и доверяем друг другу.
— Чего же вы ждете от меня?
— Роберт, я понимаю, как тебе трудно. — Эльза слегка наклонилась к нему через стол. — И я, собственно говоря, хотела сама предложить помощь.
— Спасибо, Эльза, но…
— Подожди, не говори сразу «но». Выслушай меня. Есть одно обстоятельство, точнее, одно мое ощущение, которого я смертельно боюсь. Если вы с Руди потеряете друг друга, — она почти минуту молчала, собираясь с силами, — тогда между ним и Адольфом я останусь одна.
Они долго молчали.
Главное было сказано. Роберт только положил ладонь на руку Эльзы и слегка сжал ее в знак понимания.
— Как же я должен поступить?
— Не брать на себя слишком много. Не бросаться с кинжалом — оставить работу стрелкам. И еще… ответь мне на один вопрос.
Лей покорно кивнул.
— Давай еще выпьем, — предложила она. И, глотнув коньяка, решительно посмотрела ему в глаза. — Роберт, что-то ведь подтолкнуло тебя? Почему ты сделался их союзником? Поверь, это не пустое любопытство. Мне нужно знать!
Лей снова кивнул:
