– Да, конечно, я сейчас распоряжусь, чтобы вам подготовили комнаты, – подхватывая со столика позолоченный колокольчик, кивнула она, сердцем чувствуя, что что-то между сыном и его невестой произошло. Связанное ли с его длительным отсутствием, или нет, но наверняка серьезное, поскольку за все время, минувшее с момента обручения, они ни разу не ссорились так, чтобы избегать вопросов о свадьбе.
Елизавета Христофоровна никогда не стремилась давать наставления сыну и уж тем более как-то воздействовать на поступки будущей невестки, полагая, что оба уже являются достаточно взрослыми, чтобы иметь возможность разобраться во всем самостоятельно. И потому сейчас не стала расспрашивать о произошедшем, хотя сильно желала знать, что именно стало причиной их размолвки.
А еще потому, что это наверняка уже к утру будет известно Эллен. Выведать же все у дочери особого труда не составит.
Поднявшись с диванчика, Дмитрий поцеловал руку матери и сестре, кивнул отцу и обернулся к невесте, чтобы пожелать и ей доброй ночи – младшие братья выскользнули из гостиной еще во время последнего разговора. Но прежде чем оставить её, он должен был произнести и то, что может стать причиной её бессонницы. Однако если он умолчит, это будет не лучше.
– Завтра утром я возвращаюсь в Петербург.
Полная горечи и какого-то я-так-и-знала усмешка искривила губы. Катерина медленно кивнула, более никак не выдавая того, что расслышала эту фразу.
Дмитрий нахмурился, но не стал ничего добавлять: слова были лишними. У него – поручение цесаревича, которое милостью оного было сдвинуто на целые сутки, и, вполне возможно, это промедление стоило им окончательного поражения. Почему Наследник Престола склонился вдруг к человеческому – не к государственному – он не понимал. Почему счел важным раньше времени снять маски. Дмитрий был благодарен ему за свидание с Кати, которую уже не надеялся увидеть даже издали, но не понимал.
На миг оглянувшись через плечо на все так же безмолвную и недвижимую невесту, сжимающую в руках костяной веер с тончайшим кружевом, он отвернулся и в следующий момент неслышно покинул гостиную.
***
Российская Империя, Бежецк, год 1864, май, 12.
Утро, с приближением лета наступающее куда раньше, чем делало пробуждение намного проще, еще не успело полностью вступить в свои права, а Дмитрий, отказавшись от завтрака, уже самостоятельно, не желая тревожить слуг, седлал коня. Требовалось еще посетить Петербург и взять себе в помощь нескольких жандармов, которых цесаревич обещался отправить с ним для поимки государственного преступника. Маловероятно было сейчас его действительно обнаружить и, вполне возможно, что время офицеров будет потрачено зря, но стоит подготовиться к лучшему исходу: если князь в имении, он наверняка там не один, и тогда ему с легкостью удастся уйти. Несколько часов ситуацию вряд ли изменят – путь слишком неблизкий. И потому в Бежецк Дмитрий прибыл, сменив на почтовых станах лошадей трижды, когда бледное солнце уже закатилось за горизонт, расплескав по небу алые лучи – быть дождю.
Возможно, стоило не загонять коней, требуя от них скакать на пределе сил, но тогда бы пришлось заночевать где-то, потеряв более шести часов. Дмитрий не мог столько ждать, хоть и спутники его не единожды предлагали отдохнуть.
Быстрее прибудут – быстрее поймут, какой шаг предпринять следующим.
Бежецкое поместье Аракчеевых, когда-то бывшее главным местом обитания семьи, до трагических событий являло собой прекрасную картину дворянского гнезда семнадцатого столетия во всем его великолепии: главный господский дом едва ли был виден за плотными насаждениями плодовых деревьев, утопая в зелени, еще не призванной к порядку по петровским традициям. Вотчина, подаренная еще родоначальникам фамилии, выглядела исконно русской усадьбой, разве что после пожара строения было решено восстановить в камне, а не надеяться на дерево, что может вновь воспламениться. Общий же облик значительно разнился с тем, что имели новые поместья, больше похожие на дворцы и нередко являющиеся копиями императорских резиденций: главный дом являлся одноэтажной вытянутой в обе стороны постройкой, выкрашенной в мшисто-зеленый. С добавочным этажом по центральной части, дополненным балкончиком, покатой крышей и узким длинным крыльцом, от которого расходились полукруглые боковые лестницы вправо и влево.
К югу от усадьбы можно было приметить золоченый крест, венчающий купол маленькой церкви, по правую руку от господского дома располагались баня, кухня и конюшни – покойный дед Павла Петровича питал любовь к лошадям. Никто из его детей этой любви не унаследовал, но пустующее строение перестраивать не стали из уважения к предку.
