Заслуженный упрек был встречен покорно опустившейся головой. Видит Бог, он не желал давать матери причин для беспокойства, но охрана тотчас бы выдала его положение и свела на нет все усилия остаться неузнанным. Да и нечего ему бояться в Петербурге: дело о покушении расследовано, да и нет никаких оснований для второй попытки со стороны недоброжелателей.
— Вы обещалась вернуться к ужину, — продолжила Императрица, с укором глядя на сына.
— Я защищал честь девушки — Вы же знаете нрав Василия Андреевича: к беседам с ним стоит приговаривать особо опасных преступников.
Покойная Императрица Александра Федоровна говаривала, что привычку шутить во время серьезных разговоров Николай перенял от своего отца; сам Император утверждал, что Наследник чувствовал себя излишне привольно из-за избытка внимания, полученного в детстве. Как бы то ни было, иной раз сдержать ироничное замечание цесаревич не мог, о чем впоследствии раскаивался.
— Надеюсь, Вы не стали вызывать графа на дуэль? — хоть и был задан этот вопрос цесаревичу, взгляд Марии Александровны был направлен на стоящего подле мраморного камина Императора: напоминание о днях минувших изогнуло его губы в едва заметной улыбке.
— Будьте покойны, Мари, мое безрассудство Николаю не передалось, — уверил супругу государь.
— Зато упрямства с лихвой досталось, — шутливо укорила его Императрица, на щеках которой даже слабо проявился румянец.
— Позвольте, — в том же тоне не согласился с ней Александр, — здесь и Ваша заслуга имеется. А иной раз и мой покойный батюшка являет себя: даже мне порой страшно становится, — посмеиваясь, Император взглянул на сына, припоминая тому сегодняшний эпизод в кабинете.
— Что же Вы тогда, Ваше Величество, с Императором спорить изволите? — не преминул ухватиться за последнюю фразу цесаревич, также продолжая разговор о недавнем инциденте. Хоть и задан сей вопрос был непринужденно, с оттенком иронии, взгляд Наследника Престола говорил о том, что он абсолютно серьезен и не желает ничего забывать. Государь нахмурился: вновь поднимать эту тему при супруге он не желал, а сын, похоже, намеренно все вел именно к тому.
— Вот когда займешь мое место, тогда и вернемся к этому вопросу, — попытка разрешить все очередной полушутливой фразой не дала ожидаемых результатов.
— Скольких еще безвинно к тому моменту Третье Отделение сгноит в застенках Петропавловской крепости?
Мария Александровна совершенно не понимала, куда зашла беседа между отцом и сыном, но явственно ощущала нарастающее в гостиной напряжение. Николай редко вступал в споры, будучи не склонным к конфликтам, особливо с Императором. И если он начинал перечить отцу, причина на то действительно имелась.
— О каких без вины приговоренных Вы говорите?
— Мари, Вам не стоит волноваться попусту: в нашем сыне говорит Ваше слишком доброе сердце, — успокаивающе коснулся плеча супруги государь, бросая предостерегающий взгляд на сына.
Увы, тот не внял молчаливой просьбе.
— О тех же, которым не было воздано по заслугам. О девушке, которой мы обязаны своей жизнью.
— Говорите прямо, Николай, — потребовала Императрица: смотрящие прежде с нежностью глаза приобрели твердость взгляда. Из позы её ушла прежняя расслабленность, и сейчас от хрупкой фигурки веяло настоящей силой и непреклонностью. Хоть и продолжала Мария Александровна сидеть на кушетке, цесаревичу казалось, что она смотрит на него сверху вниз.
— Причиной моей задержки стала аудиенция у Его Величества, которой была удостоена княжна Голицына. Император отдал распоряжение о ссылке всей её семьи за границу, однако Екатерина Алексеевна осталась в России, дабы увидеться со своим батюшкой.
— Вы не дозволили девушке навестить отца? — переведя взгляд на государя, Императрица поджала губы. — Александр, Вы всегда корили покойного Николая Павловича и обижались на него за его жесткость, и теперь сами же поступаете, как он?
— Князь Голицын организовал покушение на нашего сына, Мари. Он посмел посягнуть на жизнь Наследника Российского Престола, и Вы хотите, чтобы я дозволил ему свидание с кем-либо из родных?
— Однако если бы не вмешательство Екатерины Алексеевны, выстрел был бы точным, — напомнил о заслугах девушки цесаревич, всё так же не сводя глаз с Императора.
В Золотой гостиной повисло молчание, не нарушаемое даже мерным ходом напольных часов, намедни остановившихся. Даже из нескольких обрывистых фраз, брошенных в качестве контраргументов, Её Величество смогла сложить нечеткую, но вполне понятную картину. И оная ей совершенно не нравилась. Потому что милосердное и отзывчивое сердце Марии Александровны требовало защиты для той, что стала невольным ангелом-хранителем её сыну, но как Императрица она не могла не принять во внимание родство княжны с человеком, желавшем смерти цесаревичу. И какое бы решение ни стало окончательным, оно не окажется единственно верным.
— Я хочу лично побеседовать с княжной Голицыной, — осознавая, что иначе ей не принять ничью сторону, государыня нарушила ту неестественную тишину, что властвовала в покоях мгновением назад.
