«Сынок, ты должен ее спасти. Понимаешь? Мою Розочку! Запомни дату: четырнадцатое августа сорок шестого. У тебя будет много времени. Ты можешь заходить в прошлое бесконечное количество раз. Но запомни, сколько бы раз ты ни входил в ту дверь, там будет двадцать четвертое мая сорок шестого. Ты можешь прожить там сколько угодно времени, но когда вернешься сюда, тут пройдет всего полчаса. Это плата за то, что оно тебя пускает. Оно каждый раз отбирает у тебя полчаса жизни, но поверь мне, старому еврею… Это несравнимо с тем, что оно дает…»
Артем шагал по темным зимним улицам в сторону знакомого двора. Идти было трудно. Его слегка покачивало, тяжелая спортивная сумка постоянно сваливалась с плеча, скользкая коричневая жижа хлюпала в старых кроссовках, а на бритую «под ежик» голову сыпал мокрый снег.
Остановившись посреди узкой дорожки, Артем до самого подбородка застегнул молнию на спортивной куртке и, натянув до бровей черную шапку-пидорку, продолжил свой путь.
— С-с-с, — раздался тихий свист из подворотни, — сюда иди, — дорогу Артему перегородили три длинные тени.
Он никого не боялся в своем районе. Более того, весь район боялся его. Артем отхаркнулся, сплюнул вязкую желтую слюну на землю и смело шагнул в подворотню. Он остановился напротив трех таких же, как и он, бритых пацанов и скинул с плеча сумку.
— Псих, епт! Тебя только за смертью посылать! — высокий худой парень зябко поежился, переминаясь с ноги на ногу в грязной луже.
— Шланг, ты зае**л! Мне пришлось через две улицы до магаза пехать. Нашу палатку снесли! — Артем сунул ручки сумки широкоплечему сутулому парню. — Слон, держи. У меня уже плечо отваливается.
— Куда пойдем? — спросил у друзей Шланг.
— К Психу пойдем. И девок позовем. Надо ж Кудрявого поддержать. Мы ж друганы его, — ответил Слон, кивнув в сторону третьего парня.
— Ко мне нельзя. Тетка хахаля привела. Сказала, чтоб гулял подольше, — мотнул головой Артем, — у Слона тоже нельзя. У него бабка лежачая. От нее ссаньем воняет. У Кудрявого вообще общежитие, а не хата.
— Ко мне тоже не катит. Родственники приехали с Ростова, — почесал затылок Шланг, — ну чо, пацаны? Пошли, как обычно, под грибок?
Уже через полчаса на детской площадке слышался женский смех и громко играла попсовая музыка. Компания из четырех подвыпивших парней и двух размалеванных девиц сидела под деревянным грибом в песочнице и, не обращая внимания на неодобрительные взгляды случайных прохожих, пила пиво и развлекалась. Девушки громко смеялись, сидя на коленях Шланга и Психа. Парни потягивали пиво из бутылок и вели «светскую беседу».
— Кудрявый ты не раскисай! — Артем лихо открыл очередную банку с пивом. — Подумаешь, баба тебя бросила! Да она еще локти себе кусать будет! Дура!
— Прикиньте, братаны, она меня на художника променяла! — Кудрявый зло швырнул пустую банку в песочницу. — Типа он романтик и всякое такое. А я чо, не романтик? Да я ей такую лягуху на день рождения из пивных крышек сделал! Еще и краску зеленую из магазина спи*дил, чтоб покрасить. И все для этой шалавы!
— Все бабы — сучки! — Артем пьяно икнул. — Им романтику подавай, бабла побольше и этого еще… как его…
— Х** большой? — подсказал Шланг.
— Да не… Хотя х** тоже. А вообще, я коня имел в виду, — многозначительно поднял палец вверх Артем.
— А конь им за каким? — не понял ход мыслей Артема Кудрявый.
— Ну как… — задумался Артем, — чтоб… Они ж вечно про принца на белом коне говорят. Откуда я знаю, зачем им конь. Вот поэтому и говорю: сучки они.
— О, пацаны, глядите, кто к нам топает! — Шланг толкнул Артема плечом. — Дед е**нутый с двадцать шестой. Говорят, он с ума сбрендил и разную х**ню несет.
— С-с-с… — свистнул вслед старику Слон, — где ты свои сокровища прячешь? Дед? Да куда ты так побег-то? С-с-с… — и компания дружно загоготала, глядя вслед старику с палочкой.
Старика звали Иосиф Линдерман. Никто точно не знал, сколько ему лет и чем он занимался раньше. Старик переехал в дом сорок семь на Песчаной улице лет пятнадцать-двадцать назад. Ходили слухи, что старик миллионер и что в его квартире спрятаны сокровища. Сам Линдерман не был похож на миллионера. Зимой и летом он ходил в старом черном пальто, в его руках была трость с обычным деревянным наконечником, а на длинном крючковатом носу сидели огромные роговые очки, перемотанные на переносице синей изолентой. Старика считали городским сумасшедшим. Он часто ходил по улицам, тихо разговаривая с невидимыми собеседниками, шарахался от прохожих и грозно стучал палкой по асфальту. Его не любили и побаивались. Единственной, кто еще как-то с ним общался, была его соседка по лестничной клетке Светлана.
Линдерман жил в квартире на последнем этаже сталинской высотки один. Жилые помещения в этом доме стоили дорого, и, узнав про одинокого старика, риелторы частенько наведывались к нему с «выгодными» предложениями о покупке квартиры. Но старый еврей, видимо, еще не до конца лишился ума, и дельцы уходили от него ни с чем.
— Пацаны, слушьте! — вдруг оживился Кудрявый. — А что, если мы зайдем в гости к еврею, пока он утопал куда-то? Говорят, у него золота и бриллиантов припрятано немеряно! А чо?! Хорошая идея, мужики! Прикиньте! Мы найдем сокровища, я куплю машину. Алка выходит из подъезда, а я такой мимо него на черном мерине еду и ноль внимания на эту курву!
— А чо бы не сходить? — поддержал его Шланг. — А ну-ка брысь! — кинул он девице, сидящей у него на коленях. — Сейчас мужской базар начнется. Сдрысните отседа!
