Два года назад у дяди обнаружили рак легкого. Не желая оставлять коллекцию ненавистному отечеству, мешавшему вольно скупать все подряд и отправившему на нары, где Яков туберкулез заработал, Альбертович отписал все Саше.
- А почему, если уж так родину ненавидел, Яков Альбертович за кордон не перебрался? - резонно поинтересовалась Дуся.
- А кто он там? - усмехнулся Саша. - Никто и звать никак, своих девать некуда. Все подвязки у Яши в России, без дела человек жить не мог, крутился понемножку...
«Понемножку», - разглядывая деревянную обшивку стен, строгую потолочную лепнину, саркастически подумала Дуся.
И кое-что об Александре Сергеевиче поняла: один из залов дома, судя по хьюмидору и пепельницам, - курительная комната, невероятно напоминал отделку ресторанного офиса Мирона (там все, правда, шибко отдавало Голливудом, поскольку Саша расстарался с перебором). Сейчас Дусе показалось, что в этом проглянуло подражательство и некоторая зависть; с дома своей мечты Миронов без стеснения слизал интерьер кабинета и накупил для пущей важности новоделов - стенки украсить.
А здесь подделок нет, пожалуй.
- Все сплошь богатство нации, - оценила сыщица.
- Которое чинуши наполовину разворовали бы, - воткнул Сергеевич. - Это все, Евдокия, сохранить - взвод охраны нужен. Яков знал, кому оставить.
С потолочной лепнины Дуся перебросила взгляд на миниатюрные, едва заметные камеры наблюдения под потолком над входом. Еще пару камер заметила над пролетом лестницы, ведущей на верхние этажи дома.
Солидно. Серьезно. И очень обременительно.
Пожалуй, от этих соображений Яков Альбертович прежде всего и отталкивался. Симпатии при подобном собрании антикварных редкостей вторичны и не совсем существенны. Саша навряд ли займется расчленением и распродажей привередливо собранной коллекции, оставит все нетронутым и сбережет.
- Вы здесь оставили все, как было при Якове Альбертовиче? - не сумев скрыть уважение к бережливости авторитета, поинтересовалась Евдокия.
- Почти. Фарфоровые статуэтки пришлось припрятать под стекло. Кот, зараза, уже две кокнул. Реставрируем.
Котам в музее делать нечего, мысленно сопереживая богатству нации, посетовала Дуся. Как-никак в России раритеты остались, а кота за причинение ущерба за уши потрепать.
Как по заказу, тощий - по требованию породы - ориентальный кот возник в устрашающей близи от бело-голубой китайской вазы. Изгибая спинку “шпротного” окраса, котяра обогнул тяжелую медную подставку, потерся усами о выгнутые ножки...
- А ну... - тихо, но гневно зашипел Александр Сергеевич, - пшел отсюда!
Кот - ноль внимания. Видно, не знал об авторитетности хозяина подставки и вазы, даже полосатым ухом не повел. Презрительно задрал хвост и независимо побрел в глубь дома.
- На гобеленах, сволочь, начал висеть, - хмуро глядя на независимый кошачий зад, пожаловался Александр Сергеевич. - Как только теща забудет когти постричь, все - висит, гаденыш!
Кот, как догадалась Евдокия, принадлежал Инессе Сигизмундовне и мира в дом не добавлял.
В связи с догадкой еще немного удивилась. По ее понятию, в манере Саши-Мирона было бы поддать начищенным ботинком под самодовольный кошачий зад, но с ним происходили странные метаморфозы. Как несколько часов назад Александр Сергеевич оставил за дверью ресторана политес и обращение на вы, так и теперь, попав под крышу дома, внезапно и довольно видимо очеловечился. Оставил у крыльца пугающую Дусю внутреннюю сосредоточенность, расслабился, раскрепостился, вон - в коте врага увидел... Даже жалуется на зверюгу...
- Где Вера? - воткнулся в Дусины размышления хозяйский голос Саши. - Вещи Евдокии уже доставили? Комнату приготовили?
Чинный господин, приданный входной двери и десять минут назад представленный гостье как «мажордом Лев Игнатьевич», величаво пробасил ответы в обратном порядке:
- Комната готова. Багаж доставлен наверх. Вера сейчас будет.
- Вера покажет тебе комнату, - обращаясь к Дусе, произнес Миронов, - ты там оглядись, если что не так, звони мне на мобилу, я буду в...
Где собрался обретаться новоиспеченный хозяин дома-музея, Евдокия так и не узнала.
Появилась Вера. Невысокая крепенькая девица в белом переднике и с кружевной наколкой на волосах цвета выгоревшей соломы. Неопределенно-серые глаза горничной испуганно посверкивали, аккуратный веснушчатый носик немного покраснел.
- Что-то случилось? - сразу почуял неладное хозяин.
Вера неловко скособочила плечо, устроила на лице выражение «как бы вам сказать, Александр Сергеевич»...
- Что?!
Серые Верины глаза метнулись под потолок. Отлично знакомый с расположением верхних покоев, Миронов верно угадал направление.
- Анна? Что с ней?
- Плачет, - кратко отчиталась горничная, и Миронов с распахнутыми, словно крылья, полами темного костюма полетел по лестнице, прыгая через несколько ступеней.
Вера заспешила следом. Евдокия не отстала.
На стене вдоль лестницы висели старинные полотна. Дуся мельком ознакомилась с жанровой фламандской живописью. Немного обалдела: «Если ТАКОЕ вдоль лестницы висит, что ж экспонируется в парадных залах?!»
