И очень часто, что удивительно, эта манера бывала оправданной. В подобных эскападах Олег подозревал специфическое проявление сестринской заботы - Евдокия оберегала командира от резких телодвижений, при возможности брала на себя принятие тяжелых для брутального мужика решений.
Наверное, думал Паршин, из Дуси получится отличная жена и мать. Об этом говорит стремление укрыть крылом, сберечь, сбежать, как та подраненная куропатка, и решать проблемы в максимальном удалении от родимого гнезда. Паршина уже почти перестала раздражать и обижать эта особенность подруги. Не драться же с ней, в самом деле?! Не привязывать к стулу с кляпом в зубах?! Пускай побегает, подумает, авось отбрешется от Саши...
Упрямая, как сто чертей!
И очень, очень осторожная.
***
Лето не спешило радовать теплом. Прогулка по нежарким июньским улицам столицы немного выветрила из Дусиной головы оставленное Сашей впечатление. Испуг, вызванный вопросом о семье Олега, почти забылся; Евдокия заставляла себя поверить объяснению Мирона - тот имел в виду собственные семейные неприятности. Появилась даже мысль: «А может быть, я зря на воду дую? Не будет Саша нас наказывать за отказ сотрудничать. Прикинет хвост к носу, остынет, найдет другое решение...
А если не остынет? Если не найдет? Что, если Саша не невротик-параноик и в доме у него случится настоящая беда? Не будет ли он виноватить в этом неуступчивого Олега?.. Такие сумасброды-изуверы способны достать чужую дочку, даже если родители в разводе, а девочка с мамой давным-давно в Америке живет. Нет, я все сделала правильно. - Дуся вздохнула. - Надо хотя бы поговорить с Мироном и узнать - реальны ли его проблемы? Пока представляется малейшая возможность избежать неприятностей - стоит подстраховаться. От меня с разговора не убудет. А Паршину могут и ребра в подворотне поломать, чтоб был сговорчивей».
Неожиданно в Дусиных мозгах возник образ раненого, перемотанного бинтами командира. Она ему бульончики куриные в больницу доставляет, простынки перестилает, в лобик на прощание нежно целует... Олег ослаб и поцелую не противится... «Спасибо, Дуся, одна ты у меня осталась...»
Тьфу! Нашла о чем мечтать! Чтоб холостому командиру ребра поломали, а она его в лоб расцеловывала! Бульончики таскала.
Точно дура ненормальная.
Прошлогодний поход в ресторан Александра Сергеевича, используемый им еще и в качестве приватного офиса, Дуся запомнила, наверное, на веки вечные. Сегодня едва переступила его порог, почувствовала, как немного завибрировали внутренности, наплывом вернулась прошлогодняя полуобморочная жуть и дико захотелось выскочить на улицу.
Назад! Под совсем не греющее солнце, под стылый ветер, к нормальным людям, торопливо пробегающим мимо невысокого крыльца.
Но наткнулась взглядом на звероподобного охранника, притормозила и подумала: “Саша нарочно по всей Москве таких страшилищ разыскивает, чтоб в похоронно-черные костюмы наряжать?!”
Охранник почему-то сразу опознал в Землероевой персону, ожидаемую боссом, расправил сложенные на причинном месте ладони и сделал приглашающий жест:
- Вас просят пройти в кабинет.
Евдокия шажками приличной девочки засеменила в сторону уже знакомого коридорчика. По пути глянула в попавшееся зеркало: порядок, пышные русые кудри уложены в задорную короткую прическу, главная гордость - стройные ножки припрятаны в скромных, но дорогущих брючках, глаза - шалят, немного выдают. Поблескивают зеленью, как у перепуганной кошки из кустов.
Дошла до предбанника, где вместо расфуфыренной красотки секретарши восседал за письменным столом еще один звероподобный орк. И застыла перед внушительной дверью из красного дерева.
Орк подумал, что девушка хоть и незрелая, но привередливая попалась. Отодрал задницу от кресла, обогнул секретарский стол и учтиво распахнул перед Дусей резную створку:
- Александр Сергеевич. К вам пришли.
Землероевой показалось, что тут надо бы добавить «с». Как в старые времена: «К вам пришли-с. Дуся-с. Собственной персоной-с”. Сашин кабинет по-прежнему навевал киношные воспоминания о гангстерских боевиках, бутлегерах, о стародавних адвокатских конторах в лучших их традициях: обшивка стен из красного дерева, массивная мебель, тяжелые портьеры. Полумрак. Достаточно освещен только громадный, раскоряченный на гнутых ножках письменный стол.
Миронов за тем столом выглядел страшно занятым. Очки в тонкой золотой оправе достойно маскировали аспидскую сущность, интеллигентски облагораживали разбойную физиономию Александра Сергеевича. Не доведись Дусе узнать, кто перед ней таков, решила б однозначно - за плечами дяденьки не лагеря и пересылки, а несколько лет хорошего иноземного колледжа и практика в швейцарском банке.
Мельком взглянув на Землероеву, Саша снял здоровой рукой очки, крепко зажмурился, помассировал, потер пальцами переносицу.
- Очки надо менять, - пожаловался неожиданно. - Ни черта в них не вижу. Ты есть сильно хочешь?
