— Так я и думал, сэр. Я рассказывал ему эту историю на прошлой неделе, и он очень даже заинтересовался. Так вот, сэр, выходит, вроде как на том участке похоронен убийца по фамилии Мартин. Старый Сэмьюэл Сандерс, живший в прежние времена в местечке под названием Саут-таун, он, сэр, рассказывал про все это длиннющую историю. Страшную историю, сэр, с убийством молодой девушки. Да, сэр, он перерезал ей горло и бросил ее в воду.
— И его за это повесили?
— Повесили, сэр, вздернули у самой дороги. Как я слышал, случилось это сто лет назад, на День Избиения Младенцев, и повесить его велел малый, которого прозвали Кровавым Судьей. Да, сэр, толкуют, будто он был весь рыжий и страсть какой кровавый.
— А звали его часом не Джеффриз?
— Может, и Джеффриз, сэр, да Д-ж-е-ф-ф-р-и-з. Только история, которую я слыхивал не раз от старого Сандерса, была не про повешение, а про то, как этого Мартина — Джорджа Мартина — дух убитой донимал то тех пор, покуда его злодеяние не вышло наружу.
— А ты, стало быть, знаешь, как это было?
— Нет, сэр, чтобы точно знать, так этого я не скажу, но как доводилось слышать, он здорово мучился, да и поделом ему, душегубу. Старик Сандерс он рассказывал занятную байку про буфет в «Новой Таверне». Вроде как дух убиенной вылазил из этого буфета, но что дальше было, я не упомню.
— Вот, в сущности, и вся информация, почерпнутая от Джона Хилла. Мы поехали дальше, а по возвращении в приход я поделился услышанным с викарием. Тот показал мне учетные книги — оплата за повешение Джорджа Мартина была произведена в 1684 г. и тогда же для него отрыли могилу, но, по словам священника, получить дополнительные сведения в приходе было не от кого. Старый Сэм Сандерс, единственный, кто мог пролить свет на эту историю, уже умер.
Заинтересовавшись услышанным я, по возвращении в места, где доступны библиотеки, занялся поисками документальных сведений. Как ни странно, складывалось такое впечатление, будто об этом судебном процессе нигде не сообщалось. Наконец, в одной из газет той поры мне удалось прочесть, что, поскольку обвиняемый происходил из хорошей семьи, местные власти настояли на переносе слушания из Эксетера в Лондон, что вел дело Джеффриз, приговор был вынесен смертный, а в свидетельских показаниях содержались упоминания о неких «исключительных обстоятельствах». Разузнать что-либо еще мне не удавалось до сентября нынешнего года, когда один из моих друзей, знавший о моем интересе к Джеффризу, прислал вырванный из букинистического каталога листок со следующим текстом:
ну и так далее. Короче говоря, я с неописуемой радостью понял, что всего за несколько шиллингов могу стать обладателем дословной записи, стенографического отчета о судебном процессе над тем самым Мартином. Мною была послана соответствующая телеграмма, и вскоре рукопись поступила ко мне. Это оказался не слишком толстый переплетенный том, на обложке которого красовалась наклейка с выведенным в манере восемнадцатого века названием и припиской «Мой отец, который вел протокол данного заседания, рассказывал, что друзья подсудимого уговорили судью Джеффриза воздержаться от публикации отчета. Отец собирался опубликовать эти материалы сам, в более подходящее время, каковое его намерение всячески поддерживал ознакомленный с ними преподобный мистер Глэнвилл. Увы, препоной осуществлению задуманного стала унесшая их обоих смерть.»
Инициалы Т. Г. под данной припиской подсказали мне, что вел протокол скорее всего не кто иной, как Томас Гурней, не раз выступавший в таком качестве на важных процессах.
На первых порах это оказалось единственным, что мне удалось прочесть, но вскоре я прослышал о специалисте по скорописи семнадцатого столетия, и вот недавно на мой стол легла машинописная расшифровка рукописи. Отрывки из нее, которые я приведу ниже, помогут восполнить пробелы в изложении событий Джоном Хиллом, равно как и в памяти одного или двух человек, проживавших в краях, где разворачивались события.
Материалы предваряются предисловием, сводящимся к тому, что данная запись не была сделана непосредственно в суде, но является точной копией судебного протокола, к которой, однако, автором добавлено несколько «примечательных моментов», не вошедших в официальный экземпляр, а также, что настоящая копия выполнена с намерением издать отчет в более благоприятное время, но делавший ее воспользовался скорописью, дабы в случае попадания сего списка в чужие руки посторонний не смог бы лишить его и его семейство возможной прибыли.
Собственно отчет начинался так:
В среду, 19 ноября, по делу Корона против Джорджа Мартина, эсквайра из (название местности я позволю себе опустить), в Олд Бейли, куда из тюрьмы Ньюгейт был доставлен для приведения к присяге подсудимый, состоялось заседание суда со слушанием и вынесением решения.
Джордж Мартин, поднимите руку (что тот и сделал).
