Света допила воду, поставила стакан и, за чем то кивнув, собеседнице вышла. Потолкавшись в прихожей ей, наконец удалось выйти из квартиры. Через минуту она была на улице. У подъезда по прежнему толпились. На скамейке курила Алевтина. Увидев подружку, она подошла к Свете.
– Как ночь? Поспала?
– Ночь нормальная. Прикорнула не много. Да бабка, какая то пришла посидеть, соседка что ли, и уснула. Её уложили, так она храпела до утра, децибел семьдесят пять выдавала. А так, как обычно. А как ты?
– По тихоньку.
– Дома? Как муж?
– Лучше, спасибо.
– Ты смотри, какая жара стоит в мае. А? Пух тополиный уже скоро полетит. Из квартиры вышла, а облегчения ни какого.
– Жара ужасная. Хоть запаха этого здесь нет.
– Какого запаха? – Не поняла Алевтина.
– Освежителя воздуха. Я уже вся сиренью пропахла, до головной боли.
– А я не чувствую. Я вчера духи новые купила на рынке. Ими облилась, и мне всё равно. Понюхай.
Аля наклонилась к Светлане. Свету обдало сладким, душным, дешёвым ароматом. Как и освежитель воздуха, только пахнет ещё хуже, розами.
– Классно.
– Ну, – Алевтина была довольная. – Французские. Вчера на рынке купила. Лемур называются.
– Лемур? Обезьяна что ли?
– Ты чё? Лемур – любовь по французски. Ладно, – она затоптала окурок. – Пойду. Время уже. Скоро начинать.
Стрельнув взглядом по стоящим у подъезда мужчинам, она прошла сквозь них призывной походкой.
Свете стало полегче. Хоть и жарко, но запаха нет. А запах уже до вечера будет. Пока не ополоснешься, и не сменишь одежду.
"А тополиный пух уже начинается. Опять малая с аллергией месяц будит ходить. Сопливить, да чихать."
Света поднялась в квартиру. Народу было уже битком. Она прошла на кухню сполоснула руки и лицо под краном и услышала громкие причитания.
" Алевтина уже начала. Пора идти"
Аля стояла рядом с гробом, прислонившись к стене, и с завыванием причитала, промокая сухие глаза белоснежным шёлковым платком, почти флюэрисцентным в полумраке, который невольно притягивал взгляды. Света присела на диван, стоявший в углу залы. Она не могла начинать работу стоя. Ей нужно было сначала сесть. Затем она начинала тихонько покачиваться, и как бы найдя ритм, приступала к работе. Плакать о покойном.
В первый раз, когда пришла на работу, думала что не сумеет, не получится. Оказалось легче, чем думалось, условия располагают. Жалко их, усопших то. Светлана начала покачиваться.
Вдова у изголовья. Красивая. Правда, полновата. Глаза красные, но выглядит хорошо. Чёрный цвет ей идёт. Рядом с ней, наверное, родители усопшего сидели. Еще не старые. Мать плохо выглядит, в полуобморочном состоянии склонила голову на плечо к мужу. А он держится. Только нижняя губа чуть подёргивается.
– Да что ты с нами наде-е-ла -а-л, – начала свой плач Света, почти в унисон Алефтине, заставив вздрогнуть от неожиданности сидевшего рядом мужчину. Через мгновение к причитаниям присоединился, чей то старческий, скрипучий голос.
У отца покойного стала сильнее подёргиваться губа. Он вытащил большой клетчатый платок, вытер им мокрые глаза, и сложил руки на колени как школьник.
– Да и на кого ты нас пок -и -и -ну -у -л, надёжа ты наша.
Рядом засопели и зашквыркали носы. Женщины заплакали. Вдова положила руку на лоб бывшего мужа и опустив голову на грудь тихо заплакала. Сопение рядом усилилось.
В комнату вошла пожилая женщина, ведя за собой мальчугана лет десяти.
" Малой совсем" – подумала Света, увидев его.
Пацана подвели к матери.
– Пусть с отцом попрощается.
Мать молча прижала его к себе и поцеловала в лоб. Дед взял мальчика за руку. А он, с заплаканными глазами, в новом большеватом, строгом костюме, боялся смотреть на своего мёртвого отца. Он не знал, куда деть свой взгляд. Только не на гроб, только не на покойника. От напряжения он да же выгнулся.
– Да, ты посмотри на своего сыночка, – чуть громче продолжала Аля.
Мальчуган вздрогнул, повернулся к матери и прижался к ней, испугавшись, наверное, что умерший отец действительно, сейчас откроет глаза и посмотрит на своего сыночка.
Мать, чуть тихо прошептала:
– Всё, сыночка, нету нашего папки, – и заплакала ещё горше.
Отец покойного закрыл лицо платком, и, сотрясая плечами, беззвучно заплакал, а мать, всё так же сидела потерянная.
– Да что мы будим делать то без тебя -я -я -а ..
Мальчик разрыдался. В коридоре возникла суета, в зал вошёл мужчина.
– Пора, – бросил он.
Светлана встала. Хорошо, что есть распорядитель. Наверное, родственник дальний. Как обычно. Как дружка на свадьбе, или тамада. И со справками, и с кладбищем решать, и с поминками. Свете кто то протянул венок, с которым , вместе с другими женщинами- венконосицами, она стала медленно спускаться по лестнице, оборачиваясь, и поджидая процессию с гробом. Мужчины вынесли гроб из квартиры, и обтирая тёмными рубашками и пиджаками извёстку со стен подъезда, стали спускаться по лестнице, перехватывая гроб между лестничными маршами.
– Тяжёлый хозяин, – кто то сдавленно произнёс.
– Ребята, осторожнее на перехватах, не наклоняйте сильно. Он уже потёк, – раздался тот же голос. Ответом было только громкое сопение.
