— Может, тоже пойдем наверх? — глядя на меня снизу вверх, спросил Леша.
Я перевела взгляд на ребят, но они не обращали на нас никакого внимания. За исключением Марика, который сгримасничал. Я улыбнулась и, дотянувшись до него, отвесила легкий подзатыльник, так, для профилактики. Брат закатил глаза, а я улыбнулась.
— Да, пойдем, — я взяла протянутую руку Леши и встала с дивана. — Всем спокойной ночи.
— Спокойной, — Лида улыбнулась и откинула голову на плечо своего брата. — Спите сладко.
Я не стала заострять внимание на том, что она вложила в эту фразу скрытый смысл. Попрощавшись со всеми, мы поднялись в нашу комнату. Как только дверь в спальню за нами закрылась, Леша прижал меня к своей груди и уперся подбородком в мое плечо.
— Наконец мы одни. Я соскучился.
— Мы, буквально, весь день провели вместе, — улыбка приклеилась к моему лицу от этих слов.
— Ты на кухне, а я где угодно, только не там.
— Ты заглядывал ко мне каждый пять минут.
— Вообще-то, каждые десять, — поправил он меня и оставил легкий поцелуй на моем плече. — Иногда даже дольше, потому что Гадюка следила за каждым моим шагом.
— Не называй Сашу так, — я шлепнула его по рукам, скрестившимся на моем животе.
Еще один поцелуй коснулся меня в районе ключицы и я откинула голову назад, наслаждаясь лаской.
— Только потому что ты попросила.
Я развернулась в кольце его рук. Лунный свет пробивавшийся сквозь окно, блестел в голубых глазах Леши и я залюбовалась им. Провела кончиками пальцев по острым скулам, очертила контур губ, а затем зарылась пальцами в волосы, притягивая его лицо ближе к моему. Кончики наших носов соприкасались, а дыхание слилось в единое. Мой выдох — его вдох.
Сегодня я не чувствовала никакого волнения, находясь во мраке комнаты вместе с Лешей. Сердце размеренно стучало в груди, никак не реагируя на нашу близость. Я знала, что в безопасности рядом с Лешей. А спать вместе оказалось очень приятно. Я заснула под тихий голос Леши, а проснулась, прижавшись спиной к его спине. Не так романтично, как в фильмах, где герои переплетены друг с другом всеми своими конечностями. Я всегда считала это жутко неудобным и не понимала, как можно выспаться в таком положении, ведь у каждого человека свой биоритм. Но, я слукавлю, если скажу, что не хотела бы попробовать так уснуть и проснуться. Это кажется довольно милым и романтичным.
— Прости меня, — гладя меня по щеке, сказал вдруг Леша.
Я нахмурилась.
— За что?
Он вздохнул и уже две руки гладили меня по щекам. Чуть надавив на затылок, чтобы я вскинула голову, Леша аккуратно погладил внешние уголки моих глаз.
— За то, что сказал о твоих глазах. Что они цвета грязи.
Я поморщилась. Это был один из тех наших общих моментов, который сделал по-настоящему больно.
— Это было очень давно и между нами были другие отношения.
— Дело не в этом. Я солгал. Я всегда любил твои глаза. Мне нравится, что они меняют цвет в зависимости от твоего настроения. Если ты счастлива, то твоя радужка будто затягивается легкой дымкой, а когда злишься, твой взгляд тяжелеет, а глаза превращаются в две грозовые тучи, готовые метать молнии. Я люблю твои глаза. Они уникальны. Как и ты. Прости меня.
Дыхание замерло в груди. Я таращилась на своего парня, не в силах произнести и слова. Когда-то эти слова очень сильно ударили по мне. Я всегда была недовольна тем, что мне достались папины серые глаза, но после слов Леши я нашла еще одно подтверждение тому, что они ужасны.
Комплексы — самая идиотская вещь на свете. Кто-то дает нам семена для их взращивания и у нас есть два варианта: выбросить их чертовой матери или посадить в красивое кашпо, удобрять и поливать, чтобы они росли в благоприятной среде. И, если выбирать второй вариант, то можно взрастить что-то настолько ужасное, что самому с ним будет уже не справиться. Но, если выбрать первый вариант, этого можно избежать.
В моем случае это было что-то среднее. Я не видела в своих глазах ничего прекрасного, но старалась не заострять на этом внимание. Лешины слова, определенно, оставили след в этом, но сейчас это уже не актуально. Я знаю, как он на самом деле ко мне относится. Чувствую это в каждом его действии и словах. Но мне приятно слышать его извинения. Это лишь еще раз доказывает, какой он человек. Мой человек.
— Спасибо за эти слова, — я встала на носочки и, обхватив ладонями щеки Леши, поцеловала его.
Легкая дрожь побежала по моему позвоночнику, когда его ладонь легла мне на поясницу. Его губы были горячими и твердыми и целовали так умело, что у меня закружилась голова. Прикрыв глаза, я почувствовала, как горячие поцелуи, словно льдинки, начали таять на моих скулах, носу, веках, за ухом и на шее. Я крепче ухватилась за родные плечи, откидывая голову назад и подставляя шею под поцелуи.
— Лисичка, — поцелуй в ключицу. — Ты меня прощаешь? — еще один.
Я кивнула, не в силах выдавить из себя и звука.
— Мне нужно, чтобы ты это произнесла.
— Я тебя прощаю.
