— Вряд ли, — сказал он самому себе, захлопнув дверь машины, и направился в дом. Ирен теперь почти не ходила в церковь, она больше «не получала там того, что ей было нужно», что бы это ни значило. В последнее время жена все больше и больше замыкалась в себе. Впрочем, внешне она не производила впечатления человека, убитого горем. Скорее наоборот. Стоя у плиты на кухне или работая в саду, она вечно напевала что-то себе под нос. Она даже стала читать поэзию, а однажды он обнаружил у нее в руках книжку по медитации. Когда же он поинтересовался, что это значит, — уж не вступила ли она в какую-нибудь секту? — Ирен просто захлопнула книгу, но ничего не сказала. Не знай он ее так хорошо, наверняка бы подумал, что она что-то от него скрывает. Но нет, в их семье — и он точно это знал — секреты были только у него самого.
— Ирен, дорогая, ты где?
На плите было пусто, а дом наполнен тишиной. Нигде ни единого звука: ни радио, ни телевизора. Нэт положил шляпу и ключи на стол и направился в гостиную.
— Ирен!
Ответом ему стали лишь негромкое гудение холодильника и тиканье часов на каминной полке. Внутри его вновь подняло голову дурное предчувствие. Ему показалось, что надвигается нечто темное и страшное.
— Ирен! — Он развернулся и, перепрыгивая ступеньки, бросился наверх, где обогнул угол и распахнул дверь в их спальню.
Жена лежала в постели — глаза закрыты, рот слегка приоткрыт. Не успела она открыть глаза и оторвать голову от подушки, как Нэт был уже возле нее.
— В чем дело? — спросил он дрожащим голосом. — Ты заболела?
Ирен растерянно заморгала.
— Ирен!
— Который час?
— Почти семь часов. С тобой все в порядке?
Она села в постели:
— Семь часов! Подумать только! У меня разболелась голова, и я прилегла. Господи, у меня ведь нет ничего на ужин!
— Боже, как ты меня напугала. — Он сел с ней рядом и расстегнул ворот рубашки. — В доме темно. Тебя нет. Я даже не представлял себе, где тебя искать. — Он вздохнул и легонько похлопал ее по колену. — А из-за ужина не переживай. Я могу сделать себе яичницу.
— Нет. — Она потянулась за очками. — Со вчерашнего вечера еще осталось рагу, и я сейчас быстро приготовлю салат.
— Как хочешь. Кстати, как твоя голова? Уже лучше?
Ирен убрала от лица волосы и кивнула.
Она перестала их красить, и теперь они, как будто, отливали серебром. Она по-прежнему красива, подумал Нэт. Чего никак не скажешь о нем самом — толстом и лысом. Он не питал иллюзий относительно своей внешности.
— Ты уверена? — Он потрогал ее висок, затем слегка приподнял подбородок. — Ты какая-то бледная. Знаешь что, ужином я займусь сам. А ты пока полежи. Вчерашнее рагу я и сам подогрею не хуже, чем ты.
Он поднялся, отошел от ее кровати и направился к двери. У него словно камень с души свалился.
— Нэт!
— Да? — Он с улыбкой повернулся к ней.
— Его скоро казнят — я имею в виду Дэниэла Роббина. Окружной прокурор прислал нам уведомление.
Нэт почувствовал, как у него задергался правый глаз.
— Можешь посмотреть, вот оно. — Ирен взяла с прикроватного столика конверт. — Дата назначена на конец месяца.
Нэт ухватился за спинку кровати.
— На конец месяца?
— Да, так написано — 29 октября 2004 года.
Нэт машинально взял конверт, второй рукой вытащил очки для чтения и надел. Строчки на листке бумаги плясали перед ним — некоторые отчетливые, некоторые расплывчатые. Они, казалось, пытались спрыгнуть с листа и залепить ему пощечину.
— Понятно, — произнес он, опуская бумагу. — Значит, они наконец решили довести дело до конца. — Он потер пальцем нижнюю губу. — Девятнадцать лет, черт возьми. Мне уже начинало казаться, что они обо всем забыли.
Взгляд Ирен был устремлен куда-то к потолку.
— Предполагаю.
— Черт! — Нэт глубоко вздохнул и с шумом выдохнул воздух, пытаясь взять себя в руки. — Похоже, нам надо решить, что делать дальше.
— Делать дальше?
— Ну да. Если все так и есть, как здесь говорится, нам надо будет купить билеты на самолет, во сколько бы это ни обошлось. А еще нужно позвонить Блисс, если, конечно, ты уже сама ей не позвонила.
— Пока нет.
Нэт сглотнул комок.
— Хорошо, тогда позвоню я. — Он повернулся и на ватных ногах шагнул к комоду. Тьма, которую он так долго носил в себе, вдруг перестала быть воображаемым хищником, превратившись в нечто реальное, осязаемое. — Вообще-то я думал, что тебя это взволнует сильнее.
Ирен взяла пальцами нитку, свисавшую со стеганого одеяла. Джефф во второй половине дня принес письмо от окружного прокурора, и она сразу же догадалась, что там внутри. За последние годы она получила не один конверт с официальными печатями. Но этот был не такой. Ирен это знала точно. И пока Джефф рассказывал ей про своего сына, про то, что у мальчишки проблемы с учебой, а жена Хуанита лишилась части пособий, в то время как он сам, чтобы им как-то свести концы с концами, вынужден работать сверхурочно. Ирен про себя задавалась вопросом, что она сделает, когда вскроет конверт и прочтет, что там написано.
— Я не хочу никуда ехать, — прошептала она.
Нэт обернулся.
— Я не хочу ехать… на казнь.
Нэт прищурился, глядя на нее поверх очков: