Открыв двери гостиной, он застал неприятную картину, как Давид в пьяном угаре кричал на Марка, который, в свою очередь, было видно, пытался его успокоить.
— Видел ли ты тьму, какую видел я?! — Демонически выкрикивал Давид, с обезумевшим взглядом.
Лука подбежал, схватил Давида, но тот был неугомонным, продолжая в гневном потоке своего сознания обрушиваться на Марка:
— Посмотрел бы я на тебя, встань ты там, посмотри ты во тьму! Да ты упадёшь! Да ты заплачешь.
Последние слова Давид произнёс с трудом, грузно схватившись за свою голову.
Лука пытался утихомирить Давида, в итоге предложив ему пойти помахаться на саблях, на что Давид, оживившийся, как добрый молодец, по-боевому, вытянув вперёд руку, в абсолютной своей пьяной уверенности, при том еле шевеля губами, громогласно заявил:
— Пойдём!
Так порой происходило, что Давид, знатно напившись, в какой-то момент проваливался в бездну гнева, отторжения тьмы. Давид, в силу того дела, которым он промышляет, часто пребывает в реальном мире, и, более того, часто пребывает во тьме, что, вероятно, отравляет его, очерняет душу.
Но, для борьбы с такими приступами у Луки есть чудодейственное средство, позволяющее отвлечь Давида от пагубных мыслей, — он предлагает Давиду помахаться на саблях.
Сабли эти слегка затуплены, но, всё же остроту имеют. В качестве защиты участники, Давид и Лука, надевают на себя только толстые перчатки, так как перспектива потерять пальцы или даже поранить их не прельщает ни одного из участников, вероятно, потому что это одно из самых «неудобных» ранений, все остальные части тела защищаются простой одеждой, а иногда и вовсе ничем.
Лука и Давид, оперевшись друг на друга, побрели нетрезвой походкой в большой зал, где обычно проводиться такой турнир, Марк последовал за ними, а Вишня, зайдя сначала за барную стойку и прихватив в дополнение к своему бокалу, бутылку вина, трусцой так же устремилась в зал.
Экипировавшись, поводив угрожающе по паркету кончиком сабли, смотря при том сопернику в глаза мёртвым соколиным взглядом, Лука и Давид вначале скрестили клинки. В это же время Вишня и Марк рассаживались рядом, как зрители.
Когда подобные затеи только начали появляться в жизни ребят, Вишня была резко против подобного, она пыталась останавливать Луку, и, когда у неё это не получалось, она уходила, не находя сил смотреть на поединок.
Однако, когда кто-то из участников оказывался ранен, она всегда готова была помочь залатать рану, с охотой к тому вызываясь. И со временем она начала находить в этом что-то. Отчего, в один из дней, найдя в себе всё-таки силы посмотреть, как её брат махается саблей с Давидом, она, пускай и прикрывая руками лицо, когда происходили особо острые моменты, всё же просидела до конца и с тех пор, посещала каждую такую драку.
Нельзя сказать, что Вишня прямо болела за нанесение увечий брату, чтоб затем самой их и лечить, но и нельзя отрицать, что потаённо, какой-то частью себя, какой бы она сама устыдилась, ей этого немножечко хотелось.
И вот, схлестнулись сабли!
По затихшему во всех углах особняку то и дело стал отзвучивать сабельный лязг и случайные выкрики. В самом зале было отчётливо слышно и напряжённое дыхание участников.
Первые минуты были традиционно разминочными, однако после такой разминки участники вспотевали с ног до головы, отчего оголялись по пояс. И тогда начинался настоящий бой.
Лука на сей раз действовал крайне аккуратно, в основном защищаясь, отбивая атаки Давида, который, в свою очередь, как обычно, действовал крайне агрессивно.
Удар! Удар! И промах. Но было близко.
Лука заряжался состязательной злостью. Сам он видел эту забаву больше как способ помочь успокоиться другу, но в процессе в нём самом что-то ломалось. И вот его удар жёстче, его нога вступает вперёд.
Удар! Удар! Попадание. И шипящий возглас Давида, схватившегося за плечо. С секунду после Давид усмехнулся, отбил себя по груди, издавая рычащий громкий зов.
— Давай! — Кричал Давид
— Мы разве не до первой крови? — С отдышкой спрашивал Лука.
— Да, всё правильно, до твоей первой крови! — Вытирая лицо от пота с коварной улыбкой отвечал Давид.
Лука рассмеялся, после, выставив клинок вперёд, приглашал Давида продолжить бой.
Ещё минута и Лука тоже был ранен. Лезвие прошло от груди и задело челюсть. Лука вскрикнул, затем промычал. И, казалось, он в порыве или замутнении сознания хотел продолжить, но затем помотал головой, поймал трезвый взгляд и передумал, бросив клинок на пол.
Давид будто немного расстроился и тоже выбросил саблю, не глядя, в зад себя.
Вишня живо встала со своего места. Подзадумавшись, она грубо окликнула Давида, который рыскал за выпивкой. Она позвала его в кабинет, чтобы заштопать, но он наотрез отказывался, повторяя раз за разом:
— Да на кой чёрт?
Она не стала его сильно уговаривать и кинув строгий свой взор на Луку, кивком головы указывала ему проследовать с ней в кабинет. Лука, конечно, перечить не стал и побрёл за ней.
