Пламенная роза Тюдоров полностью

Он обещал прийти – и пришел, вот для меня и нашлась компания. Не обращая внимания на замечание Кэт о том, что неподобает юной леди развлекаться с мужчиной наедине в своей опочивальне, я рассмеялась, распахнула перед ним двери и втащила его в спальню, увлекая в танец.

Он явился ко мне в бордовом бархатном халате, расшитом спереди золотой тесьмой и украшенном кисточками, который был надет поверх длинной белой льняной рубахи, а на ногах его были бархатные туфли с такой же отделкой. В руках он держал буханку свежего белого хлеба и баночку клубничного джема.

– Я подумал, что вашему величеству по вкусу придется небольшое угощение, – улыбнулся он.

– Ах, Роб, как же хорошо ты меня знаешь! – воскликнула я, вытаскивая его на середину комнаты. – Входи скорее, но пока отложим трапезу, я хочу танцевать! Сегодня я бы не отказала в танце Папе Римскому или даже дьяволу! Да хоть самому Филиппу Испанскому!

– Твое желание для меня – закон! – галантно произнес Роберт, без колебаний сгреб меня в охапку и закружил, поднимая высоко над полом.

Мои волосы растрепались, ночная рубашка плотно облегала бедра… Мы двигались по комнате в изысканнейшем гавоте, в конце танца Роберт прильнул к моим губам и мы вместе упали на огромную перину моего ложа, не обращая внимания на неодобрительные взгляды Кэт. Нянюшка уселась у камина и скрестила руки на груди, отказываясь оставить меня наедине с лордом Робертом, – наши щедро приправленные опасностью приключения с Томом Сеймуром давно уже заставили ее забыть о любопытстве, но тем не менее моя бдительная Кэт всегда была начеку.

Роберт встал с кровати, сходил за предусмотрительно захваченными хлебом и джемом и вернулся ко мне. Мы кормили друг друга с рук, заливаясь смехом и облизывая пальцы, словно непослушные дети.

– До чего же вкусно! – похвалила я сладкий джем.

Взяв баночку в руки, я стала изучать надпись, сделанную на ярлычке, – слово «Клубника» было выведено нерешительной, дрожащей рукой, буквы расплывались по бумаге, как будто их писал маленький ребенок. Лишь много позже я узнала, что то был почерк Эми и что она обожала собирать ягоды и помогать служанкам, когда те варили варенья и джемы.

– Я прослежу, чтобы мою кухарку прислали служить тебе, она станет первой из многих драгоценностей, что я преподнесу в дар своей милостивой королеве, повелевающей моим сердцем так же, как и всем королевством, – витиевато выразился Роберт, беря меня за руку, покрывая ее поцелуями и слизывая попутно джем с кончиков моих пальцев.

Он уложил меня на перину и стал расправлять мои кудри по подушкам, называя их шелковым пламенем, но когда губы его коснулись моих и поцелуи стали слишком настойчивыми, я оттолкнула его и попыталась замаскировать неловкость улыбкой, надеясь, что под ночной рубашкой незаметно, как дрожат мои колени. Я поднялась с постели, подошла к письменному столу и уселась на стул подле него.

– Что ты делаешь? – спросил Роберт. Он приподнялся, опираясь на локоть, и с любопытством следил за моими действиями. – Возвращайся ко мне!

– Я напишу письмо твоей жене, – ответила я, обмакивая перо в чернильницу и придвигая к себе лист бумаги. – Хочу пригласить ее ко двору в качестве моей фрейлины. Теперь, когда ты станешь королевским конюшим, тебе придется все время находиться здесь, во дворце, и…

– Пожалуйста, не надо! – мрачно перебил он меня, нахмурившись, подошел ко мне и забрал перо.

– Но почему? – недоуменно переспросила я. – Ей ведь будет одиноко без тебя.

Роберт пожал плечами:

– У нее же есть кошки.

– Кошки? – рассмеявшись, изумленно воскликнула я. – Я ведь и сама женщина, хоть и незамужняя, но более чем уверена в том, что кошки, какими бы милыми и любящими они ни были, едва ли заменят любимого мужа.

– Она не приедет, ей придется не по душе твое приглашение – моя жена страшится Лондона и двора, и я вынужден буду осушить целое море ее слез. Эми до ужаса будет бояться обидеть тебя своим отказом, бояться того, что ты разозлишься и пришлешь за ней стражу, – пояснил Роберт с угрюмым видом. – Ее приезд не принесет радости ни ей, ни нам с тобой. Мы с ней очень отдалились друг от друга.

– И отчего-то обижены друг на друга, как я вижу, – кивнула я, комкая лист бумаги, на котором собиралась писать ей письмо.

– Эми – ошибка юности, я хотел бы оставить ее в прошлом. Пускай живет в деревне, ей там нравится намного больше, чем в городе. Она не будет против моего отсутствия, Елизавета, она поймет, что того требует моя новая должность, а потому не станет осуждать меня или тебя, уверяю. Мы больше не любим друг друга, наша любовь умерла много лет назад. На самом деле мы никогда друг друга и не любили. Мое место – подле тебя, Елизавета. – Он склонился передо мной, взял меня за руку и прижал ее к своим губам. – Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Не отсылай меня, не сыпь мне соль на раны, вспоминая о моей жене, я не хочу о ней думать. Я не нужен ей, а мне не нужна она – я хочу только тебя!