Двигатель АЛ-7Ф на этих самолетах один и тот же – люльковский, поэтому фюзеляж по обводам в основном остался без изменений. Конструктивно, конечно, изменился, так как переместились силовые элементы в связи с новой схемой крыла, но многое с Су-7 удалось позаимствовать и на этом сэкономить время и средства.
И вот наступил день первого вылета Су-9. 26 мая 1956 года, 12 часов. На аэродром приехали П.О. Сухой, его заместители Е.А. Иванов, Е.С. Фельснер, директор завода М.С. Жезлов, конструктор двигателя А.М. Люлька и его соратники. Первый вылет, и, как обычно, народу на аэродроме много.
Идет предполетная подготовка.
Наконец самолет готов к вылету. Подписан полетный лист с заданием на первый полет и отправлен на командно-диспетчерский пункт.
Машина выруливает на старт, проходит 10–15 минут – она не взлетает, а летчик молчит.
Что случилось?
«Вырулил я на взлетную полосу, – рассказывал В.Н. Махалин. – И вдруг перестал слышать руководителя полетов. Догадываюсь – не работает радиостанция. Думаю, если зарулю обратно на стоянку – вылета не будет. Выключаю двигатель и остаюсь на ВПП.
Подходят все, кто готовил полет:
– В чем дело?
– Нет связи.
Специалисты по радиооборудованию начинают разбираться. Проходит час, два и пять часов. А неисправность не находится. Сижу терпеливо на баллоне со сжатым воздухом. Подходят Павел Осипович и Архип Михайлович.
– Может быть, мы отложим вылет? – говорит Сухой.
– Майские дни длинные, еще есть время. Давайте сегодня слетаем.
– Если вы так настроены, хорошо, будем ждать.
Только в 8 часов вечера обнаружили дефект. Был-то пустяк – сгорела лампа в радиоприемнике. А искали что-то значительное. Лампу заменили.
Погода отличная, тихо, ясно.
Сел в кабину. Сосредоточился. Внимание – на элероны. Даю газ, разбегаюсь, отрываюсь от земли. Лечу… Аэродром из-под меня ушел. Набираю метров 150. Набрал высоту 2000 метров. Проверил все, что нужно в первом полете. Сделал два круга над аэродромом. Руководитель полетом дает мне посадку. Захожу и сажусь.
Только вылез из кабины, меня начали качать. Качать-то надо было Павла Осиповича и Архипа Михайловича – автора и соавтора машины, но они стоят в стороне, как будто не имеют к этому выдающемуся событию никакого отношения».
Скоро стало известно: 24 июня состоится авиационный парад в Тушине. Руководство министерства решило показывать на параде самолеты Сухого.
Испытания самолета проводились с большой интенсивностью. Дорогу в небо новой машине прокладывал летчик Владимир Махалин.
Утро 24 июня выдалось солнечное, на небе ни облачка, штиль. Прекрасная погода для парада. Мотористы и механики с самого рассвета у самолетов. Еще и еще раз проверяют все системы. Осталось провести последнюю гонку двигателя, и он готов к парадному вылету. Механик, сидя в кабине, запустил АЛ и вдруг обнаружил, что одна из гидравлических помп не работает.
Значит, самолет не полетит…
Затрачено столько усилий, чтобы это новейшее достижение отечественной авиационной техники было продемонстрировано в Тушине, и все напрасно!
Огорчены все – и начальник ЛИО В. Тепляков, и ведущие инженеры М. Зуев, И. Павлушкин, и механик В. Соболев. Особенно шеф-пилот В. Махалин.
Подходит начальник ЛИО конструкторского бюро Люльки Павел Семенович Тарабан:
– Поезжай, Володя, на предполетное совещание, – обращается он к летчику, – и ничего там о дефекте не говори. Мы попытаемся что-нибудь сделать.
Махалин страшно волновался, ожидая своей очереди докладывать руководству о готовности к полету. И вдруг услышал знакомый «голос» – заработал АЛ-7Ф. Махалин облегченно вздохнул и доложил:
– Готов выполнить парадный полет.
Что же придумали люльковцы? Моторист Евгений Косарев сделал, казалось, невозможное – в маленький лючок, содрав до крови кожу, просунул руку с отверткой и ключом отвернул болты на неисправной помпе, вынул ее и поставил новую.
А ведь по инструкции для замены помпы нужно отстыковывать хвост самолета, на что требуется немало времени.
– Молодцы, черти, – взволнованно обнимая мотористов, проговорил Махалин и быстро влез в кабину.
О том, как прошел парад, писала много отечественная и зарубежная пресса.
И какое удивление вызвали сверхзвуковые самолеты Сухого – скоростной истребитель и перехватчик с треугольным крылом, оба с двигателями Люльки!
Глава делегации одной из капиталистических стран, присутствовавший на параде, указывая на новую технику, спросил руководителей МАП:
– Максимальная скорость у этого самолета примерно 1,8 маха?
– Больше – ответили ему.
– 1,85?
– Нет, больше.
Генерал посмотрел с сомнением и отошел, не поверив.
Вскоре самолет стал не просто перехватчиком, а комплексом перехвата. Он стал работать с наземными радиолокационными станциями и ЭВМ, которая подавала команды с земли, вычисляя необходимую скорость и высоту, определяла координаты «противника» и наводила перехватчик на эту цель.
Испытания Су-9 продолжались. Надо было проверить все, на что она способна. И конечно, штопор.
«Это одна из любимых мною фигур высшего пилотажа, – признавался В. Махалин.
Проверка на три витка в штопоре обязательна для любой машины.
