Монстр внезапно приоткрыл костяной рот, и изнутри тысячами свистящих хрустальным ветром голосов раздалось:
— Береги себя. Ты не один.
Тварь встала, отошла немного к центру площади, опять натруженно опустилась и устало свесила голову. Враз конструкция беззвучно развалилась, как будто болты, разбитые с высоты, потом незаметно обратилась золотистым и ярким, словно летний солнечный свет, железным пеплом и растворилась, как будто её сплавили без остатка.
На площади воцарилась тишина, прерываемая только хрустом снега и фырканьем пламени. Толпа стремглав обратила внимание с почившего чудища на спасённого демона.
Даглас глубоко отдышался, из его рта снова повалил тёмный кудрявый дым. Он всё ещё плакал, беззвучно, трясясь и стирая слёзы кровавыми рукавами. Но не об утрате.
Он жив.
Лойс бросилась другу на шею и рассмеялась, заражая его собственной неудержимой радостью. Пришлось улыбнуться и подхватить, хотя тело так и разрывало от рыданий по пережитому.
Нона смотрела на них с удовольствием, будто всё так и должно было быть, и это она держала в голове с самого начала. Может, просто потому, что всегда надеялась на лучшее, иначе она и не врач.
Несколько человек помогли Дагласу подняться на ноги.
— Ну, что я могу сказать, встречайте нового члена общества! — обрадованный хорошим завершением, провозгласил усатый мужчина, начиная энергично апплодировать. Его действия подхватил народ, затапливая хлопками площадь, как глухим тарабанящим по мостовой дождём.
Даглас, несмотря на раны подхватил Лойс за талию и поднял вверх, смотря на неё полными искренней привязанности глазами. Лойс вторила ему таким же упоительно радушным взглядом.
— Я говорил!
— А остальную половину ты ныл! — не согласилась Нона, но в ответ на своё обычное недовольство получила только бурные объятия сразу обоих.
Неужели… теперь у них есть место в мире!
Есть место…
