Рениса только хмыкнула. Лично она о тревогах своих родителях даже не задумывалась. Скорее всего, они ещё не знали, что их дочь пропала. А вот дядюшке Ре, к которому Ренису отвезли в воспитательную ссылку, её пропажа могла выйти боком. Он вполне мог сорваться в лес на поиски, а в его состоянии это верный переход в последнее возвышение. Р’хас Рехарт и так держался из-за всех сил, чтобы задержаться в человеческом облике подольше. Но как ни старалась, Ренисе не удавалось вызвать у себя мук совести. Днём раньше, днём позже — она не могла изменить то, что было заложено природой. В конце концов, дядюшке Ре не умирал. Достигнув последнего возвышения, он, как и все наги, терял человеческий облик, но его жизнь продолжалась ещё долгое время в облике змеи.
— А что, если эти жуткие бэрлокцы обвинят отца в моей пропаже? — продолжала самобичевания Торина, трясясь от нервов и слёз. — Они такие жестокие и корыстные. Что будет, если они объявят нам войну?
— Значит, вашему королевству придётся сражаться! — не выдержала этих стенаний Рениса. — Честная битва лучше подлого заговора! Вы же и сами понимаете, Ваше Высочество, что ваш жених нацелился на Линк. Зная нахальство и алчность бэрлокцев, меня не удивило бы, если бы вскоре после свадьбы ваш батюшка погиб во время дворцового переворота!
Торина резко побледнела и ещё сильнее задрожала.
— Да-да-даже в-в-вы… — заикаясь и задыхаясь, прошептала она. — Да-даже в-в-вы это п-п-понимаете! П-п-почему же м-м-матушка и с-с-сестрица оставались с-с-слепы?
— К чему теперь думать об этом? — буркнула Рениса. — Разве вам не обещали спасти ваших родителей, если вы выполните волю демонов? На вашем месте я бы тревожилась не за тех, кого вы спасаете, а за саму себя!
— В-в-вы х-хот-т-тите с-сказ-з-зать, ч-ч-ч-что мне у-у-угрож-ж-жают? Ч-чудов-в-вища?
— О Полоз! — взмолилась Рениса и вновь направилась к Маркусу просить для принцессы снотворное.
Мужчины весь вечер просидели в столовой и о чём-то тихо беседовали. Даже застыв перед дверью и прислушавшись, Ренисе не удалось разобрать ни слова, лишь уловить интонации. Голос Данье был усталым и опечаленным, тогда как у Маркуса в тоне чувствовалась лёгкая насмешка и воодушевление. Каждый раз, когда ей случалось входить, разговор обрывался на полуслове. И пока Маркус хлопотал, загруженный очередными капризами принцессы, Филипп так и сидел на каменном стуле, взирая на игру пламени в камине. Тщетно Рениса пыталась поймать его взгляд, Данье будто бы вознамерился не замечать её. И это у него выходило крайне успешно.
Вот и сейчас, пока Маркус крутился возле камина, варя в котелке снотворное зелье, Филипп смотрел куда-то поверх головы лекаря демонов на потрескивающие искры, летящие от пересушенной древесины. Рениса откровенно сверлила его взглядом, но полукровка упорно ничего не замечал. Тягостное молчание, спустившееся на комнату, только ещё больше злило. Он же говорил, что может слышать её мысли, так почему ведёт себя так, будто Ренисы просто не существует? Она сделала нелепую попытку начать разговор, надеясь обратить на себя внимание:
— Принцесса совсем извелась, бедняжка. Мне кажется, если в Храме снова появятся какие-то чудовища, она не сможет справиться…
Рениса нарочно подняла тему принцессы, надеясь увидеть хоть какую-то реакцию, но вновь прогадала. Филипп даже бровью не повёл, тогда как Маркус охотно вступил в разговор:
— Никто и не ждёт от Её Высочества храбрости и отваги, для этого у неё есть вы и я.
Рениса с недоумением воззрилась на лекаря демонов.
— Вы же умеете внушать чувства и мысли. Вот и попробуйте вашим даром успокоить принцессу.
«Если бы это было возможно!» — мысленно выругалась Рениса, понимая, что пока злость и ревность не перестанут разъедать всё её существование, ей повлиять на Торину никак не удастся. И с этим уже что-то надо было делать!
«Дура! — укоряла себя Рениса. — На что я обижаюсь? С чего я вообще решила, что у него какая-то ко мне привязанность?! Он же никогда ничего мне не говорил. А тот поцелуй… всего лишь сон!»