Пламя Атлантиды полностью

"Из круговорота в круговорот ничего не меняется. Разгоню во имя Лакедона этих бездельников прочь!" — подумала матриарх, скосив глаза. Ее взгляд встретился с угольными очами раба для сладострастных утех. Молодой мужчина задрожал от ничем не прикрытого страха, и правительница великой империи уже в который раз испытала столь знакомое чувство сожаления и презрения одновременно.

— Отправляйся прочь. Достаточно.

Реакция не попавших в список фаворитов отличалась завидным разнообразием. Некоторые не испытывали никаких эмоций по этому поводу, вернее, изо всех сил пытались это продемонстрировать, и им удавалось; были те, с кого моментально слетала раболепная покорность, а из уст вырывались оскорбительные слова. С такими впоследствии расправлялись жестоко, смотрители личного полиандрия матриарх никогда не славились слабохарактерностью или милосердием. Больше всего Лаэртию раздражали те, кто начинал причитать и плакать, умолять предоставить второй шанс или же трястись от страха за собственное будущее. Похоже, сегодня ее досуг пытался скрасить как раз представитель последней категории.

Матриарх давно приелись их кукольно-чеканные женоподобные лица, одинаковый рельеф слаборазвитых мышц, которые были призваны услаждать эстетический вкус, а уж никак не придавать силу и выносливость, и тонкая душевная организация, которая превращала их в плакс. Было трудно поверить, что эти наложники когда-то были иными, свободными и дерзкими.

К сожалению, все они попадали на ложе матриарх сломленными и запуганными, движимыми лишь одной целью — поразить госпожу своим мастерством в сфере любовных утех и возвысится над остальными. Особо отличившимся даровали свободу и щедрое вознаграждение, и среди обитателей гарема ходила практически религиозная легенда о том, что можно стать вольным спутником прекрасной Лаэртии, которая будет относиться к избраннику, как к равному, и подарит ему дочерей.

Вторая легенда запугивала вероятностью оказаться худшим, и в лучшем случае быть сосланным в шахты, а в худшем — попасть в руки Латимы Лучезарной, чей поцелуй несет в себе смерть.

Лаэртия презрительно улыбнулась. Это дрожащее племя запуганных самцов не догадывалось, что Латима не посмотрит в их сторону даже в том случае, если настанет конец времен и они останутся последними мужчинами на земле. В этом они с подругой были похожи: обе питали слабость к сильным мужчинам, тем самым, которых в гареме не оставалось по определению.

После Ария матриарх тщетно искала в каждом из новых кандидатов черты погибшего спутника жизни. Послы, правители, союзники и свободнорожденные вельможи сходили с ума при виде прекрасной королевы и даже сочетали в себе некоторые черты характера Ария, но никто из них не был готов мириться с превосходством женщины. Вступать в изматывающую конфронтацию Лаэртия не собиралась, прошли те времена, когда она находила в этом интерес.

…Плечи юного наложника поникли, когда он замер в дверях, но матриарх уже утратила к нему интерес и стерла из памяти угольно-черный умоляющий взгляд. Если спустя декаду он вновь окажется на ее ложе, Лаэр даже не вспомнит, что это второй раз. Все они практически на одно лицо, умоляющий взгляд и с одинаковым набором заученных ласк без проявления какой-либо фантазии. Молодой мужчина шагнул за дверь, так и не удостоившись взгляда правительницы, а Лаэр вышла на обширную лоджию своих покоев. Порыв ветра принес заливистый смех малышки Ксении и стук деревянных мечей — как раз настало время тренировки принцессы с наставником. Губы матриарх тронула теплая улыбка, но тут же она вспомнила о том, что придется провести с дочерью беседу. Верховная наставница не справлялась, а маленькая Ксена шести зим от роду не поддавалась воспитанию, забавно смущалась перед мужчинами-тренерами и часто сбегала играть с детьми дворцовой челяди, среди которых не было девочек ее возраста, да и юных придворных дочерей Атланты принцесса не жаловала, проявляя практически недетскую агрессию в отношении них. Малышка взяла изысканные черты обоих родителей: светлые глаза и золотые волосы Ария и светлую кожу, а также припухлые губы матери вместе с кошачьим разрезом глаз. Уже сейчас было понятно, что она станет ошеломительной красавицей, по-иному быть и не могло — их раса всегда была самой прекрасной на земле.

Хранительница покоев замерла за спиной матриарх, отвесив перед этим ритуальный поклон. Лаэртия сразу ощутила ее присутствие, но позволила себе вдоволь насладиться далеким горизонтом и безбрежной гладью спокойного моря с лазурными парусами на рейде под палящим солнцем.