Верно ли это в моем случае, убедиться можно было лишь одним образом. И, торопливо сдирая с себя одежду, я отчаянно клацала зубами, очень надеясь, что метод окажется действенным. Не знаю, правда, куда и на что будут уходить мои силы, но хотелось бы верить, что природа сама возьмет, сколько нужно, и развеет это богатство во всех смыслах по ветру.
Сжав в кулаке артефакт, я разоблачилась до рубашки и, стремительно посинев, кинула на него умоляющий взгляд...
Работало. Как это ни странно, но оно работало! Потому что всего за несколько секунд пугающий черный цвет тумана заметно поблек, а через несколько томительно долгих минут и вовсе сменился сперва на коричневый, а после и просто красный.
- Спасибо тебе, Творец! - истово прошептала я, стоя посреди жуткой метели. - Спасибо! Вовек не забуду... если выживу, конечно...
На крепком морозе меня колотило так, что сохранять равновесие вскоре стало проблематично. Но туман не спешил радовать переменами - красный цвет упорно не желал меняться на розовый. И даже просто зеленый или синий его не устраивал. За все то время, что я в одной тонкой рубашке прыгала по крыше, пугая горы устрашающим стуков зубов, он только слегка побледнел, и то - крайне неохотно. Но лорд-директор как-то упомянул, что со мной такое вполне возможно. И что один и тот же цвет может сохранять одинаковую интенсивность очень долго. Даже если кто-то в этот момент будет пить меня дольше обычного.
Как я там не околела, наверное, одному Творцу известно. Меня проморозило почти насквозь, я уже ног не чувствовала, хотя сапоги снять не рискнула. Чтобы поменьше думать, я даже заставила себя войти в состояние внутреннего покоя, из которого вылетела еще накануне вечером, и это ненадолго позволило забыть о погоде. Однако вскоре и оно перестало помогать.
В какой-то момент яростный вой ветра превратился в настоящий звериный рык, и меня пошатнуло мощного рывка, заставив отступить почти к самому краю плозадки. Потом ледяные руки обхватили меня со всех сторон, обжигающий холод навалился с новой силой, на моих зажмуренных до боли веках выпал настоящий иней, а сама я вдруг ощутила, что стою в прочном коконе из невесть откуда-то взявшихся стен.
Одна из них прислонилась к моей груди - так близко, что задубевшая рубаха прижалась к самой коже. Сквозь мерзлую ткань я хорошо ощущала эту стену, больше похожую на крепость стальных пластин. Еще одна стена прижалась к спине... не целиком, а лишь вдоль позвоночника. Накрепко обхватив мой затылок и запустив каменные пальцы в мои отросшие волосы. Но самое плохое было то, что бешено рычащий вечер перестал биться только снаружи - теперь он рвался внутрь, сквозь намертво сомкнутые губы. Бился неистовым зверем, настойчиво стучался сквозь вьюгу и, стоило мне только вдохнуть, как он с неистовой жадностью устремился вперед.
Обжигающий холод стал настолько силен, что моих сил сохранять спокойствие уже не хватало. Жалобно застонав, я с усилием вырвалась из накатывающего оцепенения, разомкнула смерзшиеся веки, хотела было дернуться, чтобы посмотреть, что стало с артефактом... но с ужасом обнаружила, что тело мне больше не повинуется. И не может не то что сдвинуться с места, а даже просто пошевелиться. Потому что его властно обхватили чьи-то очень твердые руки, до боли сдавив в железных объятиях.
В самый первый миг я даже подумала, что брежу - ведь ЕГО не могло быть на этой крыше. Никак не могло... правда? Но бешено кружащая вьюга, неистово треплющая его белые волосы и таким же белым покрывалом укрывающая широкие плечи, говорила иное. Да и твердые губы, прижавшиеся к моим, были совсем как настоящие. Как жесткие пальцы, требовательно придерживающие мой затылок, и вторая рука, властно обхватившая меня со спины.
Он пил меня жадно, быстро, огромными торопливыми глотками, словно вырвавшийся из пустыни дикарь. Закрыв глаза и утробно урча, словно голодный зверь, он в клочья разрывал мои заледеневшие губы. Давил на затылок, заставляя прижиматься все теснее и теснее. Отчего я едва не задохнулась, когда он, почувствовав вялое сопротивление, сомкнул руки еще сильнее. И едва не умерла от отчаяния, когда ощутила, что с каждым мгновением из меня уходят не только силы, но и жизнь.
Собрать в кулак остатки воли оказалось намного сложнее, чем я думала. Но все же привитые за месяцы упорных занятий навыки не пропали даром. Потому что когда мои закоченевшие пальцы на мгновение прижались к груди убивающего меня мужчины, он, будто ощутив неладное, с раздраженным рыком все-таки дернулся. Инстинктивно подался назад. На одно-единственное мгновение. Но этого вполне хватило, чтобы слегка ожить, с трудом сформировать мысленный посыл и, коснувшись пылающего от переизбытка энергии амулета, беззвучно прошептать:
- Рэн... помоги...
