Эферон стремительно развернулся, пронзительно всмотрелся в мое лицо, а я замерла, боясь совершить неосторожное движение, уверенно глядя в бездонные глаза мужчины. Взгляд его постепенно сменился, закружил меня в водовороте нежности и страсти, а потом руки Рона, его губы продолжили, бросая меня в пучину огненных чувств. Задыхаясь, мы самозабвенно целовались, а когда спиной ощутила прохладный шелк простыней, то вспомнила еще об одном и прерывисто спросила:
— Рон… а тебя ведьма… прокляла…
— Угу… — он не отстранился и в перерывах между поцелуями ответил. — Угораздило меня влюбиться в одну из пленниц…
— Вот как… — сделала попытку подняться, только мне никто не позволил этого сделать.
Хриплый смех, ощутимый укус в чувствительное местечко на шее и шепот:
— Ревнивица… а ведь я Илвее Зимкиной даже благодарен…
— Это за что это? — опять попробовала подняться.
Даров выразительно взглянул на меня, крепко поцеловал, скользя властной рукой все ниже и ниже по моему телу, и произнес:
— Я думал, ты знаешь, у кого родители купили половину дома, в котором ты живешь…
— А-а-а, — то ли стон, то ли возглас удивления сорвался с моих полуоткрытых губ, но Эферон не дал мне и секунды на размышление, уверенно устраиваясь между моими широко разведенными бедрами…
После мне безумно хотелось спать, глаза слипались, но я жаждала выяснить еще один вопрос:
— А с Марессой у тебя что? — зевая, полюбопытствовала у него.
Рука Рона, лежащая на моей талии дрогнула, а голос прозвучал странно:
— Ничего особенного! Все будет хорошо. Просто верь мне… Я все улажу!
Я подняла голову, пытаясь заглянуть в черные глаза. Но Эферон отвернулся и прикрыл очи, и лишь на миг мне почудилось, что в темной глубине до самых краев налита боль. Резкая, почти невыносимая, яростная, а еще непонятная мне злость.
— Спи… Скоро начнется нелегкий день, — любимый мужчина заставил меня повернуться к нему спиной, с силой прижал к себе и поцеловал.
— Он уже начался… — тихо откликнулась я, принимая решение немного поспать, а потом, отдохнув, вернуться к этой болезненной теме. И прикрыв веки, поинтересовалась: — Рон, а мне подойдет изумрудный наряд?
— Всенепременно, любимая…
Я резко распахнула глаза, сердце неистово колотилось в груди, душу грызла тревога. Я села на смятом ложе и с ужасом обнаружила, что Рона рядом нет. В панике огляделась и едва не вскрикнула — в кресле напротив кровати обнаружилась женщина. Я практически сразу узнала и эти бирюзовые, без радужки и зрачков, очи и прозрачные крылья за ее спиной. В горле запершило, язык отказался мне повиноваться, все слова потерялись где-то на половине пути, губы пересохли, а по телу пробежал озноб. Пару минут мы играли в пристальные «гляделки», и Эрия победила. С нехорошей ухмылкой она обратилась ко мне:
— Ну, и чего тебе не хватало, ведунья Колючкина?
— Любви… — прохрипела я в ответ.
Богиня окинула изучающим взором мою растрепанную, ошарашенную и взволнованную отсутствием Дарова персону.
— Любви? — переспросила она. — Разве матушка или дочь тебя не любят?
— Другой любви, — рискованно объявила я, — и пламени!
— Как интере-е-есно… — угрожающе протянула Эрия.
Не вняв предупреждению, я смело попросила:
— Верните Рона… пожалуйста…
— Нет, не верну, — ответила она совершенно спокойным, даже ледяным тоном, заставляя меня плотнее закутаться в одеяло.
— Почему? — самопроизвольно вырвалось у меня, и от ее сурового взгляда волосы на моем затылке зашевелились.
— Разве я должна перед тобой отчитываться, ведунья Колючкина?
— По всей видимости нет, вы же богиня, — дала я ей тот ответ, который она ждала.
— Верно мыслишь! Ты всегда мне нравилась, так не разочаровывай и сейчас! — Эрия отвернулась, словно собиралась уйти, я бросила беглый взор на скомканные простыни, вспомнила все, что мы с Эфероном творили на них ночью, воскресила в памяти свои обещания ему и вкрадчиво сказала, отбросив прочь все страхи и сомнения:
— Как богиня вы не обязаны передо мной отчитываться, но я всегда верила в вашу справедливость и мудрость, — ненадолго умолка, ожидая ее отклика.
Эрия остановилась, и я отважилась продолжить:
— Поэтому давайте поговорим, как две женщины… — сверлила неотрывным взором божественную, идеальную спину.
Эрия повернулась и снизошла до ответа:
— Дарэфа не верну, не надейся! Радуйся, что я отпускаю тебя так просто — ты спутала все мои планы!
— Что с ним? — тревожно поинтересовалась я.
— Ты лучше о себе и своей дочери побеспокойся, ведунья Колючкина!
— Беспокоюсь…
Она нарочито выразительно хмыкнула и строго осведомилась:
— Тогда к чему этот вопрос? Хочешь пламени — разведи костер! Или охмури другого мага — вокруг тебя их немало вьется!
— Мне другой не нужен, — тихо, но твердо отозвалась я.
— Ягодка, Дарэф моя игрушка… любимая! Ты не представляешь себе, сколько долгих лет этот полудемон трепал мои нервы!
— Но ведь он делал это не по своей воле! Его покровителем был Тилл, и я не исключаю, что это он позволил то, что направило Рона на путь тьмы!
