Пламя Этерны полностью

– Диамни, сейчас ты решишь раз и навсегда. Или мастер Коро расскажет все, что знает о мече Раканов, анаксу Кэртианы и вернется к своим картинам, или Диамни останется с другом и поможет ему поднять то, что одному ему не под силу.

Художник молчал, глядя на лицо собеседника, из которого словно бы высосали молодость. Анакс ждал ответа, и художник сказал:

– Эрнани, я остаюсь.

– Спасибо. – Больной мальчик, ставший повелителем огромной разрываемой смутами анаксии, улыбнулся. – Помоги мне перебраться к окну и сядь рядом. А меч… Положи его так, чтобы я не видел, мне страшно на него смотреть.

Страшно? Почему? Что такого в этой грубо выкованной вещи, или это может почуять только Ракан? Диамни снова завернул клинок в плащ, положил на кресло, перевел юного анакса через комнату, помог сесть и пристроился рядом. Сказать или нет? Мертвых не вернешь, а правда порой причиняет страдание. Нужна ли эта правда Эрнани, Лорио, еще не рожденному ребенку, тысячам обитателей Гальтар?

– Я остался совсем один, – Эрнани не жаловался, просто говорил как есть, – я – анакс, но я не справлюсь. Эридани ничего мне не рассказал, он слишком спешил. Сила Раканов для нас потеряна, а без нее Кэртиану не удержать. Пока жив Лорио, пока никому не известно, что на троне – пустое место, калека, нас еще будут бояться, но потом, через десять, двадцать, тридцать лет?

– Прекрати ныть! – Художник не сразу сообразил, что прикрикнул на анакса так же, как на него самого кричал Лэнтиро Сольега. – Если с головой в порядке, обойдешься без кулаков. Раз кроме тебя некому – значит, сможешь. Потому что должен!

– Прости! – Эрнани с виноватой улыбкой посмотрел на Диамни. – Я все понял. Мы каждый вечер будем запираться от всех, я стану ныть, а ты будешь меня ругать.

– Если нужно, я готов. – Диамни внимательно посмотрел на юного правителя и решился. Мальчик имеет право на правду, и у него достанет сил ее перенести. – Эрнани, – голос художника дрогнул, несмотря на все его усилия, – я должен тебе кое-что сказать. Сначала тебе будет больно, потом станет легче. Один из твоих братьев и в самом деле был подлецом, но не Ринальди, а Эридани.

– Я знаю, – тихо сказал анакс.

– Знаешь?! Давно?..

– Я все понял, когда ты принес меч. Эридани – отец ребенка Беатрисы. Ты хотел сказать мне это?

– Да. Но это не все. Эрнани, я лгал тебе. Я добивался встречи с Ринальди не для того, чтобы его рисовать. Я был убежден в его невиновности и пытался его спасти.

– Но что ты мог?

– Мало, но я сказал ему, что мы с учителем ему верим, и я передал ему оружие, сандалии и отмычки.

– Передал?! – подался вперед Эрнани. – Ты подходил к решетке?

– Да. Ринальди освободился от оков… Не знаю, что с ним случилось, я ждал его у Пенной реки. Мастер Лэнтиро был уверен, что ее исток сообщается с лабиринтами. Мы надеялись, что Ринальди выплывет, но я нашел лишь меч Эридани. Теперь ты знаешь все. Хотя нет… Когда Ринальди уходил в лабиринты, он просил меня стать его братом. Я не могу ничем подтвердить эти слова, но я был счастлив и горд. И не потому, что я – найденыш, а Ринальди принадлежит к дому Раканов. Он… Мне трудно об этом говорить и еще труднее слушать, как проклинают его имя. Я не знаю, что случилось в лабиринтах, но я не сомневаюсь, что город спас Ринальди!

– В тебе Рино нашел лучшего брата, чем я.

Эрнани отвернулся к окну. Диамни тихо опустился на скамью у стены. Есть мгновения, которые нельзя спугнуть. Мелькнуло что-то золотистое. Бабочка… Махаон…

– Диамни, – голос юного анакса звенел, как струна, которая вот-вот оборвется, – я знаю, что делать. Позови дежурного эория!

Молодой воин в цветах Унда возник на пороге немедленно, за его спиной маячили два мечника.

– Мой анакс.

Весть о найденном мече уже разнеслась по дворцу.

– Эорий, – Эрнани не отказался от титула, – мне нужен Абвениарх.

– Повиновение анаксу.

Человек в лазоревом плаще вышел, и тут Диамни его вспомнил. Он опустил глаза во время казни – значит, в нем живы совесть и сострадание. Нужно сказать Эрнани, пусть этот воин войдет в число его приближенных. Художник закрыл дверь и повернулся к бывшему ученику.

– Что ты задумал?

– Гальтары должны знать правду.

Итак, Ринальди будет оправдан. После смерти…

– Почему ты молчишь?

– Не знаю. Если оттуда можно видеть то, что происходит здесь, если там это еще важно, Ринальди будет рад. Не крикам на улицах, а тому, что один настоящий брат у него все-таки есть.

– Ты веришь в вечную жизнь?

– Хочу верить, а вот верю ли, не знаю и сам.

Они помолчали, потом Эрнани спросил, как называется влетевшая в покой бабочка. Диамни ответил, и снова стало тихо. Они слишком хорошо понимали друг друга, чтобы разговаривать.

Абвениарх появился неожиданно, хотя анакс и художник ждали именно его. Он уже все знал – то, что знали все.

– Мой анакс, абвениаты оплакивают твою потерю и приветствуют твой восход.

Слова, обычные, ритуальные слова, но как значительно произнесены!

– Слово Абвениарха несет надежду.

Еще одна ритуальная фраза…

– Я знаю, что мой брат Ринальди невиновен, и я хочу, чтобы это узнали все. – Эрнани не стал ходить вокруг да около.