– Эй! – Взвизгнув, Мадлен увернулась от него, уронив при этом корзинку с зеленью. – Да что же ты делаешь? – Она быстро наклонилась и собрала маленькие листочки и стебельки. – Мама отругает меня, если я по дороге в дом растопчу зелень. Её и без того совсем мало и она такая крошечная, ведь зима так долго упрямилась и не уходила.
Щеки девушки вспыхнули, и это было ей так к лицу.
– Извини, пожалуйста. – Решив не заходить дальше, Лукас все же продолжал удерживать ее ладони в своих. – Я просто хотел поздороваться и немного поговорить с тобой. Ты слышала последние новости?
Мадлен заметно расслабилась и улыбнулась, обнажив маленькие ямочки в уголках рта.
– Нет, но ты же мне наверняка расскажешь. Что ты снова наделал?
– Я? – Он был сама невинность. – С чего ты взяла, что я мог что-то натворить?
– Потому, что ты – это ты, и потому, что тебе нравится вести себя плохо.
Было видно, что оценивая Лукаса, она попала точно в цель. С привычной усмешкой тот пожал плечами.
– Виновен по всем пунктам обвинения. А ты уже видела сегодня каретный сарай Оффермана?
– Нет. – Она удивленно подняла брови. – А должна была? Почему?
– А потому, что оно того стоит – хоть раз увидеть плуг на крыше. Да еще если к нему куча свиного дерьма в придачу!
– О ужас! – Глаза Мадлен расширились. – Зачем ты сделал это?
– И откуда же ты знаешь, что это был я?
Она только бросила на Лукаса красноречивый взгляд, он же рассмеялся.
– Так Офферман же договорился, чтобы не меня, а его сына Ганса назначили следить за порядком в братстве холостяков. А меня они намерены определить стражем невыкупленных девушек.
– Ты хотел стать следящим за порядком в братстве холостяков? – Мадлен уставилась на него с удивлением, затем громко рассмеялась. – Бог ты мой, что за шуточки! Пусти козла в огород… Самого закоренелого холостяка с наихудшей репутацией во всем Райнбахе…
– Да ладно, не так все ужасно.
Его возражения не смутили ее.
– Ну конечно. Вот именно
– На самом деле не хотел я этой службы, – признался он. – Мой дядя Аверданк предложил меня на это место. Вероятно, он надеялся, что это положительно сказалось бы на моем характере. Вот только мне противно, что сам Офферман вмешался. Я тебя умоляю, Ганс – и следящий за порядком. Это еще смешнее, чем если бы я занял это место. Да его же настолько люди не уважают, что даже шляпу не снимают, здороваясь с ним. И как, я спрашиваю, он добьется того, чтобы все в братстве подчинялись его законам и вели себя добропорядочно и целомудренно? По всей видимости, Офферман сделал хорошенькое пожертвование братству на Майские праздники. Ты можешь, конечно же, представить себе, как замечательно это было воспринято в братстве холостяков. Поэтому, естественно, и выборы прошли соответствующим образом[1].
– Ты хочешь сказать, что затащил старому Офферману плуг на крышу и еще украсил все это ведром дерьма? – переспросила Мадлен. – А ты не боишься, что они тебя за это накажут?
– Сначала они должны будут доказать, что это был я.
Мадлен слегка наклонила голову.
– Но ты же только что мне в этом признался. Если бы они меня спросили…
– Тогда ты меня не выдала бы, – подмигнул ей он.
– Ах нет? А почему нет?
– Потому что, – он чуть приблизился к ней, – мы хорошие друзья.
Она вновь зарделась.
– Хорошие друзья?
– А разве нет?
– Да, ага, конечно. – Она огляделась по сторонам, хотя в доме все было тихо. – Мне теперь действительно пора домой, пока мать за мной не вышла.
– Ты же взглянешь на сарай Оффермана?
Она замялась.
– Наверняка он уже давно стащил плуг.
– Я его к балкам между стропилами привязал. Так что ему придется чуток повозиться.
Смеясь, она покачала головой.
– Когда же ты наконец повзрослеешь? Неудивительно, что твой дядя пытается пристроить тебя на ответственную службу. Другие в твоем возрасте уже семьей и хозяйством обзавелись, а ты…
– Видя эту печальную перспективу, так себя и веду. Кто же меня выдержит?
– Вот не веди себя так больше. В Райнбахе и окрестных селах есть много хорошеньких девушек. Тебе надо просто выбрать себе одну. – Она, смутившись, прикусила нижнюю губу: – Или же выкупи себе девушку на Майские праздники. Ведь праздник как раз в следующую субботу будет[2].
Лукас снова ухмыльнулся.
– А может, мне тебя выкупить в качестве майской девушки?
– Меня? – Мадлен резко подняла голову.
– Точно. Тебе уже шестнадцать и ты впервые будешь на празднике, разве не так?
– Да, уже буду. – Щеки Мадлен стали еще ярче. – Но почему ты хочешь выкупить
– А почему нет? Мы только что выяснили, что мы хорошие друзья. Кроме того, ты умная и не такая легковерная, как большинство других девушек. С тобой мне не нужно будет постоянно думать, что ты неправильно поймешь сказанное мною. Ты знаешь меня. – Он снова дернул ее за локон. – И ты хорошенькая. Из нас получится очень даже замечательная майская парочка.
– Чепуха это, Лукас. – Совсем уж смутившись, Мадлен теребила ручку корзины. – Майскую девушку не покупают себе только из-за того, что хорошо смотрятся вместе с ней.
