– Хорошая идея. – Улыбаясь, Мадлен села на пол и ждала, пока он усаживался рядом. – Как думаешь, гроза надолго задержится? Мать с отцом начнут волноваться, если меня долго не будет.
– Они же знают, куда мы собирались пойти. – Петер накрыл ее ладонь своей. – Конечно, они понимают, что мы переждем дождь, прежде чем возвращаться. А ты не боишься грозы?
– Нет. – Она тихо засмеялась. – Никогда не было страха ни перед молнией, ни перед громом. Да ты знаешь это.
Он внимательно изучал ее лицо, затем легко сжал ладонь.
– Отчего же тогда так дрожат твои пальчики?
– А они дрожат? – Она нервно посмотрела на свои руки, в которых все еще было зажато яблоко, и которые Петер попытался нежно погладить.
– Тебе холодно?
Слегка взволнованная, она встретилась с ним взглядом.
– Я… не знаю. Может быть. Немного. – Внезапно она поняла, к чему может привести этот вечер, если она позволит. Спланировал ли Петер это заранее и привел ее сюда с умыслом? Или же это просто совпадение, что они из-за грозы оказались здесь? Она ни в коем случае не была зла на него, это было так естественно, что он, пусть даже недолго, хотел побыть с ней наедине. И страха не было, по крайней мере, большого, потому что она доверяла Петеру полностью. Тогда откуда взялся этот внутренний протест, бунт, бушевавший у нее внутри? Ее сердце билось слишком быстро, и да, руки дрожали. Мысли в голове мчались наперегонки, она не успевала сообразить, какую из них стоит попридержать и разобраться.
– Если ты мне позволишь, я тебя немного согрею. – В его голосе появились мягкие интонации, которые не очень способствовали тому, чтобы она почувствовала себя спокойней. А почему, собственно говоря, она так взволнована? Через три месяца они поселятся в этом доме как муж и жена. Что изменится, если они впервые останутся вдвоем уже сейчас? И ей не стоит бояться того, что Петер после этого может ее бросить. Напротив. Он всегда был самой надежной константой в ее жизни. И если сейчас она отдаст себя ему, то из ее головы, наконец, наверняка исчезнут мысли о Лукасе. Это было нечестно с ее стороны – отводить ему столько места в своей голове. Пришло время, чтобы она полностью – сердцем, телом и душою – доказала свою любовь Петеру.
– Да, это было бы хорошо. – Мадлен осторожно отложила яблоко в сторону и позволила ему обвить себя руками, чтобы она могла прислониться спиной к его груди. Резкий раскат грома заставил ее сильно вздрогнуть.
– Не волнуйся, – прошептал Петер ей на ухо. – Мы здесь, внутри, в полной безопасности.
Мадлен закрыла глаза и попыталась сосредоточить свое внимание только на его прикосновениях и на ощущениях, которые они вызывали.
Петер скользил губами от ее уха к изгибу шеи, а его ладони гладили ее плечи, затем руки, и очень осторожно, почти нерешительно опустились к ее животу и снова поднялись вверх. Когда он нежно обхватил ее грудь, она от неожиданности затаила дыхание. Столь интимные прикосновения были совершенно новыми и незнакомыми ей, она не знала, как сейчас нужно себя вести.
Но Петер продолжал ее нежно ласкать, и она немного расслабилась и даже осмелилась снова дышать. Должна ли она что-то делать сейчас? Петер ждет ответной реакции?
– Будешь ли ты злиться, если я тебе признаюсь, как я счастлив из-за этой грозы? – Его голос был чуть громче шелеста листвы. Его правая рука все еще лежала на ее груди, а левая нежно прикоснулась к подбородку, повернув голову так, чтобы удобнее было целовать. – Очень счастлив, – повторил он и прижался губами к ее губам. Его поцелуй был горячим и требовательным, его рука все сильнее сжимала ей грудь, а дыхание участилось.
Мадлен ответила на поцелуй так нежно, как только могла. Ее сердечко стучало быстро и неровно, внутри нее бушевала борьба между стыдом и любопытством.
– Что теперь? – спросила она почти неслышно в тот момент, когда Петер оторвался от ее губ. Встретив его испытывающий взгляд, она улыбнулась ему в ответ. – Я не боюсь, Петер. Точно, нет. – Мысли ее путались, но, сказав правду, она тут же почувствовала облегчение. Она не испытывала страха – или, по крайней мере, не больше, чем любая другая девственница, которая намеревалась впервые отдаться своему возлюбленному.
Глаза Петера горели, он сложил одно из одеял в несколько раз и подложил Мадлен под голову в качестве подушки, потом помог ей лечь.
– Пол немного жестковат. – Он неторопливо вытянулся рядом с ней, придвинулся к ней вплотную, так, что она могла чувствовать его тело своим. – Но я надеюсь, что смогу тебя заставить забыть об этом.
Долгое время они молча смотрели друг другу в глаза, затем он снова начал гладить ее, от бедра вверх до самой груди. Тут он остановился и вопросительно посмотрел на нее.
Мадлен нервно покусывала нижнюю губу.
– Я боюсь, тебе стоит мне сказать, что я должна делать. Я ведь не знаю этого.
– Не волнуйся. – Он наклонился и нежно поцеловал ее. – Мы узнаем это вместе.
