Мадлен небрежно заправила выбившуюся прядь волос за ухо и прищурила глаза, задумавшись над особенно хитроумной формулировкой. Составление деловых писем было для нее искусством, овладению которым Мадлен отдавала немало сил. Проблемой для нее были не сами по себе буквы или слова, нет. Сложности провоцировали фразы и обороты с неким подтекстом, которые иные деловые партнеры отца использовали как оружие на войне. Разумеется, велась эта война большей частью на бумаге, но когда дело доходило до переговоров, предложений и цен за лучшие ткани, тогда купец в своих хитроумных стратегиях и расчетах превращался в настоящего фельдмаршала личной битвы.
Спустя какое-то время в доме снова стало тихо, но Мадлен и этого почти не заметила. Дело шло к вечеру и, скорее всего, ее сестры помогали Йонате на кухне, а мама занималась с Маттисом чтением или арифметикой. Хотя в Райнбахе и была народная школа, в которую Маттиса собирались отправить только с осени, отец хотел, чтобы мальчик получил первые важные базовые знания еще до школы. Такое же образование получили и все три его дочери, из которых только Марианне предстояло провести за партой еще два года.
Никто не ждал от школы глубокого всестороннего образования, хотя оба тамошних учителя и прилагали немало усилий, чтобы вбить те немногие знания, которыми они сами обладали, в головы своих учеников. Этот процесс не всегда был приятным, потому что один из учителей, старый Теодор Коррес, упорствовал во мнении, что ребенок может прилежно учиться только с помощью розог. Мадлен слишком хорошо запомнила те мерзкие маленькие прутья, с которыми ей, как и другим одноклассникам, регулярно приходилось встречаться, причем не важно – заслуженно или нет.
Отец Мадлен был намного образованнее большинства жителей Райнбаха. А все благодаря своему отцу, который когда-то отправил его учиться в Кельнскую гимназию. После этого Герлах Тынен много лет путешествовал по разным странам и учился мастерству торговли тканями у своих иностранных партнеров. Он говорил на многих языках и учил этому дочерей, пусть и с переменным успехом. Мадлен занималась языками с усердием и практически свободно общалась на английском и голландском. Французский же нравился ей не так, хотя этот язык приобретал все большее значение. Земли у Рейна были захвачены французами, поэтому их язык стали использовать даже в официальных учреждениях.
Мария, хотя и любила французский, была слишком ленивой, чтобы овладеть им в совершенстве. Возможно, это было связано и с тем, что отец старался в первую очередь обучить дочь деловому языку, тогда как Марию больше привлекали цветистые формулировки, которые использовали в своих речах дамы и кавалеры при дворе.
Янни начала изучать языки совсем недавно, и пока было еще не совсем понятно, есть ли у нее талант к этому или нет.
К счастью, следующее письмо, которое Мадлен взяла из стопки первоочередных, было на родном языке. Оно пришло от Германа Леера, торгового партнера из Амстердама, который когда-то был гражданином Райнбаха, но потом ему пришлось бежать отсюда из-за ложного обвинения в колдовстве. Мадлен нравились письма пожилого мужчины, который очень дипломатично и в то же время весьма настойчиво излагал суть своих пожеланий, при этом еще и успевал поделиться интересными новостями со всего мира. Обвинение против него – оно казалось нелепым даже Мадлен – так и не сняли, поэтому Леер давным-давно не приезжал на родину, даже спустя десятилетия после того страшного в своей мерзости времени охоты на ведьм. Только его дети изредка заскакивали в город проведать родственников и знакомых.
Когда Мадлен пробежала глазами первые строчки, легкая улыбка коснулась ее губ. В этот раз старый купец обращался напрямую к ней, называя ее по имени. Было очевидно, что мимо него не прошел незамеченным тот факт, что деловую переписку от имени отца Мадлен теперь взяла на себя.
– У меня есть повод для ревности, потому что у тебя такое выражение лица, как будто ты читаешь любовное письмо?
Игривый мужской голос заставил Мадлен сначала резко вздрогнуть, а затем порывисто поднять голову.
– Петер!
Она мгновенно положила письмо на стол, встала и подошла к статному красивому мужчине, чье появление взволновало ее.
– Вот это сюрприз! Откуда ты так внезапно? Я думала, ты еще минимум две-три недели будешь в дороге. – Она остановилась прямо перед ним и подняла в ожидании голову.
Петер слегка склонился над ней, мгновение поколебался, окинув быстрым взглядом все вокруг, и в следующий момент нежно коснулся коротким поцелуем уголка ее губ.
– Мне удалось справиться с обязанностями быстрее, чем я думал, и поэтому мне разрешили раньше уволиться со службы и вернуться домой.
Мадлен улыбалась уже во весь рот, она с искренней радостью схватила Петера за руку.
– Это значит, что тебе не придется больше уезжать?
