От Олимпиады, говорят океанологи, сбежали из столицы. Лето – а почему не в океане? Можно сбежать было туда. Только вернулись, говорят. Два года дома, Одиссеи, не были. Теперь до следующей экспедиции. Знакомы с Туром Хейердалом. И про него нам рассказали. И про Кусто. И с ним знакомы. Везёт же людям. Жизнь так жизнь. Мы тут – в земле, как черви дождевые… шшуры.
Рядом с ними – журналистка. Из Москвы же. «Коренная». Серёга наш, только услышал это, стал называть её заочно Пристяжной. Ирина Критская. Мы, рядовые, тут без отчеств. «По-европейски», – говорит Ирина. В Европе отчеств, мол, не признают. Нам до Европы дела нет. Ну, журналистка – так себе, пока ещё только студентка. Осталось год ей доучиться. Кудрявая, как Анджела Дэвис. Только волосы у неё не чёрные, а пепельного цвета, можно бесцветные сказать. Лицо и руки сплошь в веснушках крупных, блёклых. Брови рыжие. Ресницы белые. Тоже, как и Херкус, всё больше с начальством нашим общается, мы для неё – не собеседники. Ладно. Не больно и хотелось. Одета модно. Новую шутку рассказала: «Тот, кто носит «Адидас», завтра Родину продаст». По мне, так шутка не смешная. Говорит, что много «силовых органов» было в Первопрестольной. Все «милиционэры» в белых рубашках с коротким рукавом, без автоматов. В Москве, говорит, на эти дни, с начала и до конца Олимпиады, был явлен миру обещанный Хрущёвым коммунизм. А что уехала к нам в Ладогу – от коммунизма? Пусть. Век нам не заедает. Всех, говорит, бывших уголовников, имеющих судимость, диссидентов и проституток настоящих выслали куда-то, «за 101-й километр». Это, наверное, в Ялань. А из Ялани, мне писали, «следить за порядком в Москве», «коммунистической», отправили двух моих одноклассников, младших сотрудников районного отдела елисейской милиции, Баранцева Витю и Колотушкина Мишу. Увидимся, расскажут. Сами начнут, и спрашивать не стану. Вряд ли ещё от впечатлений-то остынут.
Актёры Театра комедии. Из Ленинграда. Скромные в отличие от некоторых, «коренных», нос не задирают, не важничают. Тоже муж и жена. Александр и Елена. Она душевно поёт русские и цыганские романсы, он ей профессионально подыгрывает на гитаре. Здорово у них получается. Он и она на русских не «смахивают». Брюнеты жгучие. Но не цыгане. Сложности у них какие-то семейные – издалека чувствуется, – стараются от всех это «интеллигентно» скрыть. А эти «все» стараются «интеллигентно» не заметить. Как это там… секрет Полишинеля. Вроде.
Серёга говорит о них: «Семья – это не только бабушка и дедушка, семья – это ещё жена и муж».
Записывать не буду. Спросил про смысл его, а он и сам не понимает.
«Ляпнул и ляпнул он…»
«Кто – он?»
«Да кто… Вольноотпущенный».
Есть на кого всегда свалить – удобно.
Остальные – далеко от нас сидят, и всех не перечислишь, и перечислишь всех – тут же забудутся. Массовка. Здесь я без всякого пренебрежения. Просто про всех сказать мне слов и времени не хватит. Все они люди замечательные, скажу вот это, и достаточно.
Многие едут – иногда по чьей-то подсказке, в основном, конечно, по знакомству с Александром Евгеньевичем или с Надеждой Викторовной, по их же приглашению, я нынче никого сюда не зазывал, – вместо южного курорта, не в геологические, не в этнографические, не в какие-то ещё, а в археологические экспедиции. Модно. И к нам вот едут в том числе, прямо хоть доступ ограничивай. Добраться дёшево и просто – и поэтому. На электричке, на автобусе – до места, пешком по бездорожью не плестись. Ладно, пусть едут. Не жалко. Как умеют, помогают. Ну, вот и песни нам поют, играют на гитаре, концерты камерные устраивают. Рассказывают разное, о чём до этого мы и не слышали, не знали. И телевизора не надо. «Клуб путешественников», «В мире животных», «Вокруг света», «Очевидное – невероятное». Всё на одном «канале», переключателем нужды нет щёлкать. Гостил один, моряк военный, контр-адмирал, в отставке, на днях уехал – тот был для нас «Международной панорамой». Всем мировым буржуям доставалось от него с лихвой, и больше всех «алчной акуле империализма» – американцам. Тем поделом. Я не сказал ему, что я служил на флоте, – начал бы он меня, ничуть не сомневаюсь, строить. Мне это надо? «Долг оплатил». И своевременно. И добросовестно, как мог. Но что-то он подозревал, и не уехал бы он рано, добрался бы и до меня. Серёгу строил – тот в тельняшке. То и дело, прохаживаясь по бровке, повторял нам, копошащимся в раскопе: «Честный матрос любит спать, а не служить. А вы тут собрались все, вижу, честные. Так и хочется сказать вашим родителям, чтоб впредь предохранялись». Командир нашей лодки капитан первого ранга Вячеслав Фёдорович Врацких говорил про таких: «Командир корабля, надводного или подводного, только тогда вызывает заслуженное уважение, когда сумеет сделать жизнь своих подчиненных невыносимой». Этот бы сделал, поживи он с нами дольше, невыносимой нашу жизнь.
Провозгласили тост:
«За тех, кто в поле!»
«За археологов!»
Ну и хватило бы.
Время не говорить, а брать за жабры праздник.
