– Растения? – Уховёртка изумлённо заморгала, обернулась к пальмам на утёсе. – М-м… да вроде нет.
Она не заметила движения водорослей, подумала Луния с облегчением. А королева была слишком занята боем, чтобы приглядываться. Впрочем, если Оса сидит в голове у шелкопряда не одна, то может и не спешить делиться своими наблюдениями.
Он поднял взгляд на облака, затем снова подозрительно огляделся вокруг.
– Росянка!!! – заорал он вдруг. – Росянка, ты здесь?
На залитом солнцем пляже царила тишина, лишь птичий щебет слабо доносился из зарослей поодаль, да слышалось болезненное пыхтение Уховёртки.
У Лунии тревожно заколотилось сердце. Что, если все улетели? Она старалась отогнать панические мысли, но в этой зловещей тишине трудно было не думать, что её бросили одну на скале в окружении врагов.
– Росянка! – начал вновь шелкопряд, теперь вкрадчиво, хотя взгляд его остался столь же пустым. – Мы ведь ещё не закончили наши дела, правда? Ты это знаешь, и я тоже. Почему бы не перестать прятаться и встретиться наконец?
Всё та же тишина вокруг.
– Разве ты не хочешь увидеть свою мать? – Он ухмыльнулся, вглядываясь в пустой воздух. – Ну хорошо, не её, я тебя не осуждаю – давно пора избавиться от этой обузы, – а как насчёт того синенького шелкопряда, которого ты так старалась у меня украсть?
Синь! Он говорит о Сине. Кровь застучала в ушах у Лунии. Бедняжка Синь всё ещё томится в когтях у Осы.
Золотистый вдруг обернулся, и Луния испугалась, что невольно дёрнула крылом или шумно вздохнула при мысли о брате, но шелкопряд двинулся к шёлковому кокону, ткнул его хвостом и нахмурился.
– Нет, это не ты, Росянка. Листокрылы не умеют плевать огнём, и на огнешёлк было непохоже, так что и не Луния… но зачем бы сюда явились все эти уродцы, если с ними нет Росянки?
Уховёртка робко посмотрела на него, потом на застывших в карауле солдат.
– Вы… вы меня спрашиваете?
Он раздражённо оглянулся.
– Ты знаешь ответ?
– Нет-нет, – испуганно помотала головой ядожалиха, – ничего не знаю – ни кто такая Росянка, ни этих странных драконов. – Она попыталась встать, но тут же вновь осела на песок с болезненным шипением. – Не знаю даже, что это за место такое.
Шелкопряд нагнулся и царапнул когтем одного из упавших ядожалов, но тот не пошевелился. Он принюхался, внимательно осматривая красно-чёрную чешую, и выдернул стрелу, торчащую из шеи.
– Как, всех? – простонала Уховёртка. – Прямо сейчас? Нам бы отдохнуть хоть немного, ваше величество. У меня так болят крылья, будто летела дни и ночи… Далеко мы от Панталы? Чтобы перенести даже такого, как эти мелкие, понадобятся трое, да и то быстро устанут…
Шелкопряд щёлкнул хвостом, и уцелевшие солдаты задвигались в унисон, срывая с древесных стволов лианы и связывая пленных драконят.
– Но… как же я останусь совсем одна? – запротестовала Уховёртка. – Вдруг здесь и правда затаились ещё чужие! – Она в страхе передёрнула крыльями. – Может, ваше величество снова вселится ко мне в голову и заберёт с собой? Мне спокойнее быть как все.
Луния с трудом удержалась от изумлённого восклицания. Ядожалиха сама просила овладеть её разумом! Приглашала к себе в голову злобную королеву Осу! Как можно?
– Я даже не знаю, как попасть домой! – взмолилась Уховёртка. – Никто из нас понятия не имеет. Мы заблудимся, выбьемся из сил и погибнем посреди океана!
Луния отметила про себя, что ядожалиха не очень-то удивлена такой вопиющей жестокостью.
Повинуясь жесту шелкопряда, мутноглазые солдаты подхватили пленников и уложили в переносные сетки из лиан. Голова Вихря безвольно свесилась, и кожаный мешочек, висевший на шее, с шорохом соскользнул на песок.
Из груди Лунии едва не вырвался крик, и ей пришлось напрячь всё тело, чтобы не выдать себя. Она совсем забыла, что в мешочке у песчаного хранилась заветная карта, без которой невозможно было долететь до Панталы.
