– Если мы отдадим память, то сами её потеряем? Ну, то есть… исчезнем, да? Или просто забудем всё?
– Глупый вопрос! Я только посмотрю, и всё – точно так же, как вы смотрели воспоминания этого урода. Вы даже ничего не заметите, глупые!
– А он тоже всё увидит? – Луния кивнула на неподвижно сидящего Змея. – Сможет бродить там у нас внутри и смотреть что хочет?
– Сможет – только зачем ему? Он из тех, кого интересует только собственная персона. Так, пошарит слегка, а когда убедится, что его там нет, уйдёт. Ваши друзья, родственники и возлюбленные его не интересуют.
Лунии не очень-то верилось. Кое-что в её памяти могло очень даже заинтересовать Змея.
– А как же «Хризалида»? – спросила она. – Я помню всех из улья Цикады, кто состоял в ней, – это поможет их схватить.
Ящерка взглянула на неё с презрительной жалостью.
– Никакой «Хризалиды» больше нет, да и кому теперь нужна ваша горстка бунтовщиков? Скоро все шелкопряды станут такими же, как ядожалы, и мы сможем управлять всеми сразу. Разве что Осе может быть интересно, но ей до вашей памяти не дотянуться.
– Почему?
– Ну какая же ты дура! Её нет здесь с нами, она просто марионетка, которая управляет другими марионетками. Её собственный яд удачно сочетается с соком лианы, вот и всё… Хмм, у вашего болтливого друга в хвостовом шипе похожий яд… наверное, стоит попытаться и его использовать так же. – Ящерка задумалась. Луния с отвращением передёрнула крыльями. Сделать Вихря второй Осой! О таком даже думать не хочется. – Так или иначе, без разрешения она ничего не может. Считает себя равной нам, но на деле не главнее Змеева пальца на руке.
Интересно, подумала Луния, почему не Ящеркиного когтя?
– А у тебя есть такие… м-м… когти? – поинтересовалась она. – В смысле, драконы, которыми управляешь ты одна.
– Нет-нет, они все подчиняются нам обоим и лиане, но управлением по большей части занимается Змей. Мне неохота, слишком уж он лезет с советами, а лиана слишком тупая, у неё получается только размножаться… Икар, – обернулась Ящерка к дракончику, – мне надоела её болтовня, скажи ей заткнуться, а?
– Да почти всё уже, – хмыкнула Луния, хотя на самом деле готова была спрашивать целую вечность. Должно быть, Сверчок чувствует себя так же, когда сыплет вопросами. – Вот что ещё мне важно знать: может Змей разглядеть что-нибудь в моей памяти лучше, чем я сама? Ну, например, читать книгу, которую я открыла, но сама не читала, а только заглянула, но слово в слово не помню.
Достаточно расплывчато, но ответ и правда очень важен. Ещё не хватало, чтобы он скопировал карту маршрута с Панталы в Пиррию! Луния видела её лишь пару раз мельком и сама ни за что не сумела бы вспомнить и нарисовать, но кто его знает? Вдруг Змей способен остановить время в видении и разглядеть карту во всех подробностях!
Маленькая дракониха задумалась, подёргивая хвостом. Хорошо, что не ответила сразу: значит, есть шанс получить честный ответ, а не удобную ложь.
А что делать, если ответ будет утвердительным? Обещание открыть память уже дано… и в то же время никак нельзя позволить Змею узнать дорогу в Пиррию!
– Нет, не думаю, – заговорила наконец Ящерка. – Ни разу не видела, чтобы он занимался чем-то подобным.
– А сама проверить можешь? Возьми память любого из ваших драконов, где есть открытая книга или свиток, и попробуй что-нибудь прочитать.
Ящерка нахмурилась, ковыряя когтем земляной пол.
– Нет, не могу, – призналась она, помолчав.
– Почему?
– Да просто нет у меня драконьей памяти! За всё время ни один не согласился. Не знаю, почему – просто не хотят, да и всё тут.
Луния растерянно моргнула.
– Но… ты же говорила, что…
– У нас воспоминания только людей, – буркнула оранжевая. – Они считают Змея каким-то высшим существом и отдают ему что угодно. За все тысячелетия только четверо Хранителей отказались… в том числе и этот последний идиот. Драконов у нас побывало всего ничего: первые три тысячи лет здесь их вообще не было, а те, что прилетели потом, сразу обнаружили коллективный разум и истребили почти всю лиану… едва совсем нас не уничтожили. А те, что служили нам до королевы, Змею не доверяли – и правильно! – а меня считали просто его игрушкой. Ни один не открыл нам память… а у меня своей собственной и нет совсем. Так хочется увидеть хотя бы чужую, а… – Она обиженно отвернулась. – Ты обещала!
Ну что тут скажешь? Карту светить, конечно, никак нельзя… но как же жаль несчастную Ящерку, вылупившуюся из яйца в жестокий мир людей! Она никогда не жила обычной драконьей жизнью, не была частью единого гобелена – словно одинокая ниточка шёлка, оставшаяся лежать в стороне.
– Посмотри сначала мою память, – предложил Икар. – У меня были книги, вот и увидим.
Глаза маленькой драконихи загорелись.
– Ты согласен? Точно?
Дракончик кивнул, и она торопливо схватила его за лапы, сплетаясь когтями. Наступила долгая тишина, а затем Ящерка шумно выдохнула, отпустила его и отстранилась, прижав лапы к вискам.
– Ну и ну! – вытаращила она глаза.
