Очень давно, когда вся земля еще была единым целым континентом, в этом мире жила процветающая цивилизация магов. Первые — так их называли во всех древних забытых писаниях. Им были подвластны не только пять стихий, которыми могут управлять нынешние маги. Они могли изменять окружающее пространство так, как им хотелось, могли сотворить что угодно из ничего и превратить обратно в ничто. Они были практически всесильны, неподвластными для них являлись лишь ход времени и всевидение, или прорицание, как его еще называют. Рядом с Первыми жили также и обычные люди, которые поклонялись им, как богам и преподносили им всевозможные дары. Первые пытались убедить людей, что они не боги, а такие же смертные, хоть и наделенные особыми способностями. Но видя чудеса, которые могли творить Первые, люди не могли их приравнять к себе и продолжали боготворить. В конце концов, маги перестали предпринимать попытки переубедить людей и стали принимать все это как должное. Не одну сотню лет они жили в мире и процветании, люди поклонялись Первым, а те, в свою очередь, помогали людям своей магией. Но, со временем, среди магов появились считающие, что простые люди — это низшие существа, которых можно использовать как скот. Они действительно поверили, что являются богами. Кто-то из них даже решил, что для достижения всевидения, магам необходимы людские дары, но не простые дары с полей или поделки местных жителей, а сами люди, принесенные в жертву. Услышав это, Первые изгнали горстку отступников. Шли времена, и Первые начали забывать о случившемся, продолжая жить обычной жизнью, в то время как отступники, затаясь, копили свою ненависть и силы. Однажды они вернулись, и объявили, что Первые преграждают им путь к цели, которую указали предки — путь к просветлению и всевидению. Отступники приказали Первым отдать им всех людей в свое распоряжение будь то жертвоприношения или иные цели, иначе, они обещали, что не оставят в живых ни одного мага, который будет стоять у них на пути. Но Первые не уступили. Так началась первая война магов, которая состояла из одного сражения. Не стихающее сражение шло день за днем, но никто не мог одержать победу. Силы сторон оказались равны. И тогда Отступники, объединив свои усилия, создали Тьму. Не ту, что приходит с наступлением ночи, а истинную Тьму. Они соединили всю ту злобу, что они копили, всю ненависть и зависть, что сжигали их годами изнутри, всю свою черную сущность с материей этого мира, и Тьма покрыла все. Тьма оказалась разумной и отказалась подчиняться кому бы то ни было, даже своим создателям. Она скрыла ото всех солнце и наступил ужасный холод. Все вокруг начало увядать, люди задыхаться, а на магов, оказавшихся более устойчивыми к происходящему, с обеих сторон стали набрасываться тени — порождения Тьмы. Мертвые поднимались и нападали на всех без разбора, будь то бывший соратник или противник. Каждый новый погибший, тут же вставал и бросался на еще живых, которых становилось все меньше и меньше. Лишь объединившись, Первые и Отступники сумели совладать с Тьмой. Для этого магам пришлось заключить ее в людей, в каждого по крупице, потому что уничтожить эту сущность было невозможно. На рассвете седьмого дня, оставшиеся в живых Отступники ушли в добровольную ссылку, понимая какой непростительный поступок они совершили и какое ужасное зло они привнесли в этот мир.
Белые хлопья медленно опускаются с неба, словно тысячи и тысячи маленьких таящих звездочек решило окончить свой век и растаять, долетев до первого источника тепла. Не отрывая взгляда, ты смотришь в ночное небо, которое будто в движении из-за этого снегопада, лежишь и не двигаешься, но все равно, будто медленно плывешь куда-то вверх. А быть может действительно плывешь? Но в эти мгновения не хочется двигать головой, чтобы проверить истинность ощущений, не хочется разрушить этот миг бесконечности, не хочется прервать эту магию. Странно, что для полного спокойствия нужно так мало, тишина и снежная безмятежность, медленно опускающаяся, парящая, тающая на губах, лице.
Мысль, мелькнувшая в голове лежащего на земле человека, заставила отвлечься от этой снежной вселенной. Мысль была проста: где я? Приподнявшись, что вышло не так просто, как бывает обычно, я огляделся и не увидел ничего, кроме тьмы и снега. Это было красиво и жутко, словно не осталось ничего, кроме меня.
Тяжело выдохнув в черное небо и разогнав несколько снежинок с их траекторий, я попытался вспомнить, как мог оказаться здесь, но в голове была странная тишина, нет, скорее пустота. Попытавшись вспомнить хоть что-то, я не нашел ничего, абсолютно… Сердце сжало кольцами страха и с каждой секундой они сжимались все сильнее, подступала паника. Самым страшным было осознание того, что я не помнил даже себя, кто я, что я…
«Иди против ветра» — сначала я не замечал этот шепот из-за начинающейся метели, но затем этот шепот пробрался мне в голову, раздаваясь отовсюду и одновременно ниоткуда.
— Иди против ветра, — прошептал я, тем самым убедившись, что это не мой голос.
Решать что-либо, у меня не было времени, так как я уже начал замерзать, и то, что на мне были легкая куртка с трехцветной нашивкой на левом рукаве и камуфляжные штаны, также легкие, не давало возможности согреться. Тяжело вздохнув, я двинулся против ветра и через какое-то время голос совсем пропал.
В лицо все с большим остервенением хлестал снег, стараясь остановить, заморозить, усыпить и забрать меня в свои объятия. У него это почти получилось. Я стал отчаиваться дойти до хоть какого-нибудь укрытия, но тут заметил, что вдалеке что-то начало темнеть и приближаться с каждым новым шагом. Пройдя еще с полсотни шагов, я смог облокотиться на ствол дерева — дальше начинался лес, деревья шли близко друг к другу и, поэтому ветра там почти не было.
Но из-за исчезновения ветра появилась трудность в направлении, голос больше не появлялся, и пришлось просто идти на свою удачу. Каждую секунду хотелось все бросить, остановиться, упасть и остаться тут. Какой смысл в том, что я делаю? Я все равно не могу ничего вспомнить, даже себя, не вижу никакого смысла, ни одного повода не сдаться, но я все равно почему-то упорно продолжаю идти в неведомом направлении.
Позади меня раздался шорох, будто кто-то быстро пробежал от одного дерева к другому. Я резко оглянулся, но ничего и никого не увидел и в этот момент, снова позади меня, раздался детский смех. Ничего не понимая, я повернулся в ту сторону, куда шел и заметил лишь тень, проскользнувшую между дальними деревьями. От страха, вновь накатившего на меня, по спине побежали мурашки, и я стал ощупывать себя в поисках того, чем можно было бы при необходимости защититься. На поясе я нащупал кобуру пистолета, чему несказанно был рад. Вытащив пистолет и осмотрев его, я проверил обойму, не хватает одного патрона, снял с предохранителя и пошел дальше.
Наверное, я военный, раз так легко, практически автоматически, обращаюсь с пистолетом, не задумываясь о дальнейших действиях. Но почему я один в такой глуши? Как меня сюда забросило?
От очередного вопроса меня отвлек новый звук — где-то справа хрустнула ветка. Резко повернувшись всем корпусом в ту сторону и выставив вперед пистолет, я обнаружил только молодого оленя, который от моего резкого движения побежал прочь.
— Папа! — раздалось совсем рядом, но оглянувшись, я опять ничего не обнаружил, лишь сдавленный предсмертный рев убежавшего оленя, донесся со спины, к которому затем прибавились какие-то еще непонятные, жуткие чавкающие призвуки.
«Не стой на месте, уходи!» — прошептал тот самый голос.
После всего того, что мне пришлось услышать и, мельком увидеть, я и не думал ослушаться и, перейдя на быстрый шаг, держа пистолет наготове, я двинулся дальше.
Деревья шли все также близко друг к другу и за каждым мне чудились непонятные тени, следившие за каждым шагом незваного гостя. Не выдержав такого напряжения и темпа передвижения, я, не заметив выступающий корень дерева, споткнулся и упал, выронив пистолет, который отлетел еще на пару шагов от меня.
— Растерзать… Разорвать… Еда… — страшный, нечеловеческий шепот был словно повсюду. Бежать некуда, меня все равно настигнут.
«Поднимись и беги!» — вскричал шепот в голове.
— Ты обещал вернуться, — сказал женский голос на задворках памяти.