— Разве он не предпочел бы, чтобы всякий раз это проделывал один и тот же человек? — спросила Зои. — Связать человека не так-то легко, особенно если он в сознании. Могу предположить, что Моисей достаточно умен, чтобы поручить такое дело кому-то знающему.
— Все, что делает Моисей, вращается вокруг его контроля над своими последователями, — возразила Эбби. — Так что, к примеру, он мог поручить это дело кому-то, кто должен чувствовать, что ему доверена важная задача. Или тому, кого он хочет замарать причастностью к преступлению — на случай, если этот человек вздумает уйти. Не стоит делать каких-либо выводов на основе одного лишь того факта, что способ вязки совсем другой.
Зои задумчиво прикусила губу.
— Похоже, нам придется составить профиль на каждого из его последователей…
Эбби собиралась уже что-то ответить, как Тейтум вдруг взревел:
— Мотоцикл?! Марвин, тебе же нельзя ездить на мотоцикле!
Зои закатила глаза. Эбби предположила, что та уже не раз становилась свидетелем семейных разборок Тейтума.
— Да, я знаю, что некогда ты… Марвин, мне плевать, что там понравится твоей чертовой подружке — ты не станешь покупать мотоцикл!.. В каком это смысле уже купил?
К этому моменту большая часть разговоров в помещении стихла, и все уставились на Тейтума.
— Марвин, я не… Поговорим об этом, когда я вернусь домой. Просто накорми этого чертова кота!
Тейтум дал отбой и прокашлялся.
— Простите.
Эбби одарила его сочувственной улыбкой.
— Сама знаю, каково это. Моя дочка-подросток иногда способна свести меня с ума. Полагаю, что все они рано или поздно из этого вырастают… Сколько лет Марвину?
Тейтум убрал свой телефон в карман.
— Девяносто один год.
Эбби заморгала.
— Ой…
— И если он вырастет из этого, я обязательно дам вам знать. — Тейтум ухмыльнулся.
Поняв, что представление закончилось, все в комнате вернулись к своим делам.
Эбби еще раз посмотрела на фотографии, пытаясь перефокусироваться.
— Жертву уже опознали?
— Пока что нет, — ответил Тейтум. — Известно лишь, что это мужчина. В отличие от предыдущих случаев, дом был необитаем.
— До сих пор все жертвы были сожжены в своих собственных домах, — заметила Зои. — Я предположила, что это было частью «подписи» убийцы.
— Может, со временем эта «подпись» меняется, — предположил Тейтум. — Развивается, чтобы каким-то образом соответствовать фантазиям Моисея.
— А может, в данном случае для него был важен собственно дом, — сказала Бентли. — Который как-то связан с прошлым Моисея. Или напомнил ему о чем-то.
— Думаю, что это маловероятно, — возразила Эбби. — Моисей просто выбирает те места, где им никто не помешает. Наиболее уединенные, подальше от любопытных соседей. Этот дом отвечает всем таким требованиям.
Зои бросила на нее пронзительный взгляд.
— Этот дом не отвечал всем требованиям, потому что был пуст. Если Моисею требовался какой-то уединенный дом, он мог бы сжечь тот, что дальше по улице, где живут люди.
— А может, там жил какой-нибудь сквоттер[24], — предположила Эбби. — Я спрошу шерифа, не в курсе ли он.
Она встала и подошла к шерифу Ханту. Тот стоял перед белой доской с прикрепленными к ней скотчем фотографиями с мест преступлений и нарисованной маркером простенькой временной шкалой, иллюстрирующей хронологию событий. Занят он был тем, что отчитывал своего помощника и вроде даже не заметил ее появления.
— Это еще что за безобразие? — едва не кричал Хант, постукивая по доске пальцем. Фото, вызвавшее его гнев, представляло собой распечатку черно-белого стоп-кадра с камеры наблюдения. Только вот половина его была розовой.
— В принтере закончилась синяя краска, — виновато отозвался помощник шерифа.
— Так смени картридж!
— Все закончились, больше нету.
Прикрыв глаза, Хант медленно выдохнул.
— Спроси у местных — может, у них есть работающий принтер. Перепечатай эту фотку. И почему временная шкала тоже розовая?
— Она красная.
— А по-моему, розовая!
— Наверное, маркер высох.
— Иди и купи несколько новых маркеров. Черных! Я хочу, чтобы временная шкала была черной.
Помощник шерифа поспешил к выходу. Бормоча что-то себе под нос, Хант снял с доски одну из фотографий и расправил ее. Выглядел он не лучшим образом. Под глазами набрякли темные мешки, на форменной рубашке красовалось черное пятно, — судя по всему, следы сажи. Похоже, он совсем не спал.
— Шериф?
— Да, Маллен? — Он повернулся к ней, и его взгляд скользнул по ее распухшей покрасневшей щеке. — Рад, что вам получше. Видите?
Шериф ткнул пальцем в наполовину розовую распечатку. На ней была изображена какая-то машина, выезжающая с парковки.
— Да. Это с камеры наблюдения?
— С прошлой ночи. Это машина, на которой уехали ваши обидчики. Номерной знак не читается, он слишком грязный, но это черный «Форд Фокус». И это тот самый парень. — Он постучал пальцем по другой распечатке. Та же стоянка, к «Форду» бежит какой-то мужчина. Лицо его видно лишь частично.
— Его зовут Ричард, — сказала Эбби. — Это тот, которого я видела в молодежном приюте.
— Ну, как я уже вам говорил, он не местный, и люди в молодежном приюте его не знают. Вообще никого из них не знают.
