На следующий день полицейские привезли Дину в Рудники. Ее опять долго допрашивали, но благодаря своему хладнокровию и хитрости, она убедила следователей в том, что перед ними — полька. Она потребовала себе в провожатые полицейского, который отвезет ее в Вильнюс. Она не собирается пасть жертвой новых недоразумений. Назавтра она уже была в Вильнюсе и через несколько дней возвратилась на базу с группой из сорока евреев с «Кайлиса». Добу Девельтов послали в город вторично. На этот раз она беспрепятственно прошла маршрут, связалась с коммунистическим подпольем, передала и получила информацию и вернулась в лес с оружием, которое посылало партизанам городское подполье.
Зельда Трегер, недавно прибывшая в лес с первой группой из «Кайлиса», ушла в город с заданием штаба бригады. Она выполнила задание, а по возвращении доставила еврейскому лагерю медикаменты, письма, документы и агитационные материалы для штаба бригады.
Дина Розенвальд второй раз ушла в Вильнюс, чтобы опять привести евреев. С ней пришло еще сорок человек.
Теперь в нашем лагере насчитывалось уже более 300 человек. Менее чем за месяц число еврейских бойцов в Рудницких лесах достигло приблизительно 250. С новой остротой встали старые проблемы — организационные, хозяйственные, проблемы безопасности.
Сначала лагерь был поделен на два отряда: партизанский устав не допускал крупных формирований. С приходом пополнения был основан третий отряд, затем — четвертый. Все четыре отряда составили еврейскую бригаду. Ею командовал Аба Ковнер, по совместительству командовавший также первым отрядом, названным «Мститель». Командиром второго отряда — «К победе» — был Шмуэль Каплинский, третьего — «Смерть фашизму» — Яков Пренер, четвертого — «Борьба» — Абраша Ресель.
В то время все люди были еще сконцентрированы на одной базе. Операции проводились совместно. Организационное разделение не привело поначалу к каким-либо существенным фактическим переменам, но уже тогда было ясно, что неправильно и опасно держать в одном месте такое количество людей. Главная и самая большая трудность заключалась в обеспечении продовольствием 300 с лишним человек. Кроме того, по-прежнему не хватало оружия. Две последние группы прибыли совершенно безоружными, а того, что имелось в лесу, было недостаточно для самых элементарных нужд. В этих условиях добыча провианта и оружия превратилась в дело первостепенной важности, требовавшее не меньше хитроумия, дерзости и риска, чем настоящая боевая операция.
Вылазки за продовольствием необходимо было с точки зрения безопасности проводить крупными вооруженными группами. Это диктовалось близостью литовских гарнизонов и враждебностью жителей окрестных сел, опоясывавших лес. Нельзя было ходить за провиантом в ближние села, чтобы не восстановить их против себя, не выдать расположение лагеря и не ставить в затруднительное положение проживающих в этих селах осведомителей. Если же село симпатизировало партизанам и сотрудничало с ними, то в нем вообще нельзя было брать продукты.
Оставались далекие, враждебно настроенные села, но в такие рейды надо было ходить хорошо вооруженными. В то же время нельзя было оставлять без средств обороны базу, и вопрос, что же предпочтительней, часто разрастался до масштаба серьезнейшей и мучительной проблемы. Такое положение побудило командование централизовать хранение оружия, оставив на руках у бойцов только пистолеты (Система «коллективного» оружия была из ряда вон выходящим явлением на фоне порядка, принятого во всех партизанских отрядах, где оружие являлось личным, и только вооруженный человек считался партизаном.).
Тот, кто отправлялся в рейд или караул, получал ружье со склада и по возвращении был обязан его вернуть. Эта система позволила привлечь к операциям большое число людей, которые, таким образом, приобретали боевой опыт, а главное — уничтожила различия и конфликты между горсткой вооруженных людей (а потому — «бойцов» и «кормильцев») и всей остальной безоружной массой.
Но не только нехватка оружия затрудняла продовольственные рейды. В этом районе, где пока было еще мало партизан, складывалось впечатление (в значительной мере обоснованное), что продукты у крестьян забирают только евреи. А поскольку даже для удовлетворения минимальных нужд лагеря в продовольствии требовалось очень много, партизанам приходилось часто ходить в села, навещая одно и то же село, известное своими богатыми запасами, по два и по три раза кряду.
