Женщины обзавелись «корсетами» — матерчатыми мешками, сшитыми по фигуре. Мешки простегиваются по всей длине через каждые десять сантиметров швами, которые делят «корсет» на множество тайников — «малин». В «малины» насыпают муку, горох, крупу, зашивают отверстия и надевают мешок под платье. Обладательница «корсета», хорошо «поправившаяся» на работе, как правило, беспрепятственно проходит через ворота: ее карманы и сумка пусты, и литовский охранник к ней не привязывается… В корсете можно было пронести до 14 килограммов сразу.
Таким мелким предпринимательством занимаются все. Но есть и особо талантливые, отличающиеся кипучей предприимчивостью и образующие почтенное сословие контрабандистов. Через лазы в стенах, щели в воротах, чердаки, выходящие в город, они ежедневно проносят в гетто десятки мешков с продовольствием, а через те самые ворота, где у людей отбирают единственную буханку хлеба или килограмм картошки, эти «воротилы» провозят целые телеги, груженные тоннами продовольствия. Охранники на воротах — в доле с контрабандистами и даже не пытаются связываться с их мощными шайками, называемыми по-блатному «ферейна».
Каждая «ферейна» владеет своей собственной «малиной», недоступной для тех, кто не входит в нее. Словом, настоящая монополия.
Еврейская полиция выслеживает контрабандистов, выискивает проходы и, обнаружив, забивает их досками. «Киты» привлекают полицию в компанию или платят ей мзду. Часты случаи арестов, но у контрабандистов плечи дюжие и капитал тоже — сегодня потеряв сотни, завтра они наверстывают тысячи.
Почетное место в иерархии контрабандистов занимают трубочисты. Им разрешено входить во все дома, лазить по всем крышам. Они — единственные в городе представители своей профессии и умеют это использовать. Их черные ведерки всегда набиты рыбой, мясом, поллитровками и свиным салом. Так, в ведерках через дымоходы они и переправляют добычу.
Трубочисты — закрытая каста, «цех». Чужого они и близко не подпускают и не принимают компаньонов в свою «ферейну». Припасы сбывают на черном рынке: муку — частным пекарням, сахар — надомным конфетным мастерским и кондитерским, все прочее — в подпольные рестораны гетто.
Со временем трубочисты и «ди штарке» нажили целые капиталы, образовав в гетто зажиточный класс, ведущий такую распущенную мотовскую жизнь, какая до гетто им и не снилась.
Живет гетто лихорадочно, опасно, но живет. Во всех практических областях обнаруживается творческая сила и непоколебимая жизнестойкость еврейского Вильно.
Возникают мастерские и даже солидные фабрики, и это — невзирая на невероятные трудности, без средств, почти без сырья и станков. И все-таки всюду заметен прогресс благодаря неукротимой энергии, инициативе и знаниям еврейских инженеров. Работают слесарные, столярные, портняжные мастерские, фабрика керамики, выпускаются пасты, мыло, варенье, плетеные и кожаные изделия.
Основная часть продукции вывозится. Соломенные комнатные туфли, сплетенные руками тысяч еврейских женщин в плетельных мастерских, идут в Германию; в столярных мастерских гетто делают шикарную мебель для вильнюсского окружного комиссара Хингста; несколько десятков специалистов корпят над объемным макетом Вильнюса, заказанным Мурером как подарок Хингсту. Самые крупные в Вильнюсе жестяные мастерские — опять же в гетто…
Но особое место занимают механические мастерские под руководством инженеров Маркуса и Рейбмана. Мастерские разделены по отраслям: слесарное дело, токарное, точная механика, работы по жести, обточка дерева, электроинсталяция, сварка, цех по изготовлению мебели, деревянных сабо и т. д. Сюда обращаются германские предприятия, нуждающиеся в точной ремонтной работе. Много делают мастерские и для самого гетто. Здесь были изготовлены две дезинфекционные камеры, существенно улучшившие санитарное состояние гетто; подпольная мельница, оборудование для станции скорой помощи и больницы, мебель для театра…
Все необходимые производству станки были сконструированы еврейскими инженерами. Было сделано и несколько изобретений. Домашняя печь особой системы немедленно появилась во всех домах гетто. Для часто замерзавших водопроводных труб сконструировали оригинальный электрический обогреватель, который немедленно забрали себе немцы. Сделали второй — его часто просили литовцы.
Во всех этих мастерских заняты сотни евреев, часть не может работать у немцев; особенно много здесь женщин — в швейных и плетельных мастерских. Так сократилось количество безработных, лишенных «шейна». Гетто, предназначавшееся на первых порах для работ на стороне, мало-помалу превратилось в важный для немцев промышленный пункт.
